Затишье перед бурей

- Но ведь то, что случилось Внизу… Что это, если не самопожертвование? Даже если вы правы – почему всё именно так?! Ведь он не остановился на Пятом Круге, потому что боялся за меня, я знаю, я уверен – он бы не стал так надрываться, будь он один… И потом, все эти разы… Я видел – он готов умереть, лишь бы дать мне шанс спастись. Я действительно видел это. Почему же тогда всё было бесполезно?! Мы всегда верили, что готовность отдать свою жизнь – это высшее проявление святости. Что демоны не Поднимаются обратно потому, что слишком… слишком эгоистичны.

Он прерывисто вздохнул и, виновато взглянув блестящими от слёз глазами на пастора, уронил лицо в ладони.

Пастор помолчал. Взгляд его с сочувствием скользил ангелу, казавшемуся сейчас зримым воплощением горя. Ожившей статуей плакальщиц с древнего надгробия. Лицо его было почти спокойным. Казалось, такое явное несоответствие увиденного (и услышанного) всему, что он знал, не слишком пошатнуло его веру.

- Что ж, мы столкнулись с... хм… можно сказать, с апорией, - безрадостно улыбнувшись, вздохнул он наконец. – Бог милосерден и обещает спасение раскаявшимся грешникам. Но Кроули совершил то, за что любой смертный обрёл бы спасение души, однако прощения он не получил. Выходит, или Кроули был неискренен, или Бог – не так милосерден, как мы думаем.

Ангел потрясённо вскинул голову. И старый пастор, виновато улыбаясь, поднял руки, защищаясь от вспыхнувшего обидой и возмущением голубых глаз.

- Нет-нет, прошу, не пойми меня неправильно. Я вовсе не утверждаю этого. Я лишь говорю, что налицо явное противоречие. Мы знаем, что Бог милосерден. И мы знаем, что твой друг совершил настоящий подвиг духа, не раз и не два рискуя своей жизнью ради твоего спасения. И, тем не менее, по-прежнему остаётся демоном. Я вижу этому лишь одно объяснение.

Азирафаэль беспомощно заморгал. Кажется, ему уже самому было неловко за его вспышку гнева.

- Ка… какое?..

Пастор задумчиво покивал. И осторожно, не спеша ничего утверждать, предложил:

- Возможно, наши представления о сущности ангелов – и наши, человеческие, и ваши – не вполне верны? Разве обещание вернуть белые крылья тем, кто откроет в себе духовные добродетели, было дано вам из уст самого Всевышнего?

Азирафаэль потерянно посмотрел на него. Потом, медленно начиная понимать, что имеет в виду пастор, без слов покачал головой.