Затишье перед бурей

Или даже, скорее, священной клятвой.

Уильям странно взглянул на него.

- Возможно… возможно ему это и впрямь потребуется, Азирафаэль. Но… не забывай, что забота может не только вознести, но и задушить.

Азирафаэль непонимающе посмотрел на него. А пастор, тяжело вздохнув, пояснил:

- Это путь Кроули, Азирафаэль. Не думаю, что ты можешь пройти его вместо него.

Азирафаэль передёрнулся. Руки его нервно потянулись к бабочке – то ли поправить её, то ли ослабить…

- Тогда, - почти неслышно отрезал он, - Я пройду его _вместе с ним_.

И вдруг, сгорбившись, зажмурился, прижимая руки к лицу. Лишь на миг – но и этого хватило, чтобы Уильям, встревоженно приподнявшись на стуле, с тревогой потянулся к нему. А потом, на секунду опередив поспешно взявшего себя в руки ангела, стиснул зубы и откинулся на спинку, прикрывая глаза, словно от внезапной боли. Когда Азирафаэль, выпрямившись, смущённо взглянул на старого священника, тот уже безмятежно сидел на своём месте. Лишь правая рука его нервно теребила страницы записной книжки, да в выцветших глазах мелькало что-то, похожее на острое, понимающее сочувствие.

Ангел медленно, с трудом беря под контроль сбившееся дыхание, набрал в грудь воздух. Улыбнулся – беспомощно, горько. Открыл было рот; подавился уже почти родившимися словами и умолк, так и не справившись собственным горлом.

Сглотнул.

- Я… - запинаясь, пробормотал он наконец, - Я был уверен, что после всего, что он сделал… Что он вновь станет ангелом. Что он… я не уверен, что это можно назвать так… Поднимется.

- Но этого не случилось, - понимающе откликнулся пастор. В глазах его мелькала жалость; только в глазах, и лишь толика спокойного сочувствия – в негромком голосе.

Азирафаэль беспомощно кивнул. Хотя смысла в этом, пожалуй, не было никакого – старый священник и сам прекрасно видел чёрные крылья демона, видел, как корчился он от случайного прикосновения освящённой земли.

- Я не понимаю… - с отчаянием выдохнул ангел, глядя мимо собеседника, куда-то то ли на входную дверь, то ли на неброский узор выцветших обоев.

Он говорил всё быстрее, всё неразборчивее, словно пытался то ли убедить себя в чём-то, то ли оправдываясь перед кем-то.