Комедия масок

На футболке расплылось отвратительное красное пятно, именно в том месте, где ее проткнули шипы Моретты. – И нечего глазеть, у тебя такое же, – усмехнулась она.

– Кхм, ладно, – взглянув на свою рубашку, я ощутил легкий приступ тошноты.

По крутой лестнице мы поднялись на вершину холма и зашагали к моему дому.

– Смотри-ка, на тебя похож, – Харт вдруг замерла на месте и кивком головы указала вперед.

Из подъезда девятиэтажки вышел парнишка лет двенадцати с кудрявыми волосами, выбивавшимися из-под джинсовой кепки.

У него были расцарапанные коленки и футболка с логотипом X-Files. Мальчик, насвистывая, бодрым шагом направился к дороге. Внезапно он замер и опустился на корточки.

– Ох, бедняга!

На дороге лежал совенок со сломанным крылом. Птенец раздраженно шипел и пытался отползти в сторону, но у него не получалось. Парнишка сел на корточки, протянул руку и ласково погладил птицу по спинке. Совенок вдруг успокоился, глухо ухнул и неуклюже придвинулся ближе. Стараясь не поранить птицу, мальчик аккуратно поднял его с земли.

Совенок не сопротивлялся – наоборот, почувствовав себя спокойно, прикрыл глаза.

Двенадцатилетний я провел по сломанному крылу ладонью.

Я прекрасно помнил это ощущение – тепло, исходившее от пальцев, легкое покалывание и тяжесть. Тогда я не отдавал себе отчета в том, что делаю, а просто был поглощен желанием спасти совенка.

Птенец вдруг радостно ухнул, взмахнул крыльями и взлетел. Опустился мальчику на плечо, еще раз взмахнул крыльями, мол, смотри, все нормально! А потом поднялся ввысь и пропал из виду.

Мальчик из прошлого долго смотрел вслед птице. Он не мог понять, что чувствует. Радость за спасенную жизнь и невероятную тяжесть, заполнившую сердце.

Мальчик долго смотрел ему вслед. Он не мог понять, что чувствует: радость за спасенную жизнь и вместе с тем невероятную тяжесть, заполнившую сердце.

– Мы возвращаемся к самому началу, – заметила Харт.

– Это мое прошлое, – тихо сказал я.

– Я заметила. Почему ты боишься этого места?

– Честно? Я скучаю по временам, когда все было так просто.

Я был здесь счастлив. А потом все закончилось, и я так и не вернулся в родной город. Он стал символом счастья, к которому я так стремился и не мог достичь.

– В глубине души все мы дети. И всегда ими останемся. Ты можешь быть снова счастлив, если позволишь себе, – Харт ободряюще сжала мою руку, – веришь?

Я кивнул. Да. Я верил. Стоило умереть, чтобы это понять.

Мой мир начал стремительно меняться.