К Л Е Т К А

Родовое проклятие, деменция, смерть — какое все это имело значение? Максима звала энергетика Некрополя, его странная изменчивая сущность, которая обрела свой разум среди руин уничтоженного войной города. На костях цивилизации рождались новые боги. Он искал их и пытался дать им названия, описать свойства, постичь чуждый разум.

Максим преодолел, наконец, буферную зону и выбрался в терминал по ту сторону — чистое, пахнущее хлоркой помещение. Осталось вновь подняться по мраморным ступеням и столкнуться лицом к лицу с тем, что осталось от Проспекта Вернадского.

Его ждали. Пара огромных тварей с суставчатыми лапами и пустыми безглазыми лицами караулила прямо у выхода из кинотеатра. Максим дал им возможность напасть первыми, а потом перерезал существам глотки огненным лезвием — хватило пары пассов. У Максима была хорошая реакция. Долгие годы теоретического изучения заклинаний, компьютерных игр и злости отлично помогли ее развить.

Туши существ падали в пыль очень долго, словно в замедленной съемке.

Его интересовали экземпляры покрупнее. Он направился прямо к высоткам ФСБ. Именно там он впервые заговорил с воплощенным сознанием Некрополя.

Строго говоря, этот самопровозглашенный бог был всего лишь древней тенью, которая обитала на руинах со времен войны. Тень поселилась в заброшенных бункерах Метро-2. Вскоре у нее появились соседи. Небольшая группа магов-аборигенов разбила лагерь в заброшенном правительственном объекте.

Бог Некрополя понимал, что спасти его может только эволюция. Поэтому он адаптировался: питался объедками человеческой магии и предсмертными криками своих братьев. Вскоре он избавился от соседей и полностью узурпировал бункеры под высотками ФСБ. Он научился ждать и слушать, ощущать не только каждую тень Некрополя, но обрывки эмоций и мыслей людей. Он даже выбрал себе имя: Сокар, покровитель мертвых из древнеегипетской мифологии.

Сокар наблюдал. Его жертвами становились обитатели этого жалкого мира — скучные твари ночи или волонтеры-неудачники. Люди были интереснее, потому что хранили воспоминания о другом, более радостном мире. Сокар бы многое отдал, чтобы взглянуть на него хоть одним глазком. Но он не мог. Его грузное, отравленное прогорклой магией и чужими страданиями тело не выдержало бы переход сквозь шлюз.