Ласточкин хвост

Интересно, долго она их сочиняет, репетируя перед зеркалом? Неважно.

Важно было другое.

— Вы понимаете, что вмешиваетесь в официальное расследование?

Уж лучше перегнуть палку, чем подарить иллюзию значимости.

— Я... — Энесс не успела ответить, как Дитрих с нажимом продолжил.

— Вы отдаёте себе отчёт в том, какие могут быть последствия? — Холодно, раздельно, почти враждебно.

Главное — отрезвить. Достучаться до голоса разума. Вряд ли она расскажет историю целиком, а идею проникнуть в голову Энесс он даже не рассматривал.

— Своим дилетантским расследованием вы ставите под удар не только себя, но и работу Отдела...

— Дилетантским, значит? — А вот теперь чашка опасно звякнула. — Много вы узнали за последние дни? Родные девушек по-прежнему в неведении! Хотите ещё подождать? Чего? Нового трупа в реке?

В кофейне повисла тишина. Бариста перестал насвистывать и ретировался в подсобку. Радио захлебнулось и шипело помехами. Дитрих молчал.

— Так я и думала.

Поднявшись с места, она накинула плащ.

Дитрих стиснул зубы. Он мог бы сказать. Объяснить, что ему не плевать. Но любые слова прозвучат как оправдание, а этого он не допустит.

Единственная женщина, с которой он делился всем, — это Бет. Она бы знала о встрече с Бартом, пропавшем пацане и Каролине Вебер, которой они не смогли помочь. Не успели. Она бы выслушала каждое слово, но не стала жалеть. Просто была бы рядом...

— Энесс? — Дитрих догнал журналистку на улице.

— Да? — Кажется, удивилась.

— Обещайте, что не станете искать Наследие, чем бы они ни было, в одиночку и рисковать понапрасну.

«А ещё лучше — сидите в редакции и строчите заметки. Вам за это деньги платят».

— Не простите себе, если со мной что-то случится?

— Именно так.

Натянутая до предела струна не лопнула, но ослабла. Энесс улыбнулась. Видимо, оценила его «искренность».

— Тогда обещайте, что найдёте их. — Она вдохнула, чтобы сказать что-то ещё, но не стала.

Дитрих понял. «Живыми...» Она хотела сказать «живыми».

Чуть помедлив, он кивнул.

— Хорошо. — Энесс скрепила их словесный договор. — Доброго дня, Дитрих.

Он усмехнулся. Знала бы, какой денёк его ожидает, не бросала бы слов на ветер.

— И вам, Энесс. И вам.

Отойдя на почтительное расстояние, он привычно задымил сигаретой.

III

Вот уже несколько минут Дитрих разглядывал телефон. Десять одинаково круглых глаз циферблата смотрели в ответ.