Ласточкин хвост

Никлас обмолвился, как звонил в офис «Аэр-Републик», и там подтвердили его опасения. Вылет откладывался на неопределённый срок: в лучшем случае — пара дней, если шторм пройдёт стороной, а в худшем — кто знал? Оставалось следить за сводками новостей.

— Думаешь, в небе было бы лучше?

— Может, и так. — Никлас пожал плечами. — Хрен его знает теперь, где лучше.

Он понял, о чём спрашивал салага. За штурвалом он мог отвлечься от безрадостных мыслей и, пусть на время, заглушить вину перед Рине. Поэтому Никлас не захотел оставаться дома в окружении безмозглых кошек.

Он ненавидел сидеть сложа руки. Даже если от его участия мало что зависело.

Разговор по-прежнему не клеился. В тишине миновали площадь, окружённую новыми высотками, и свернули в проулок, что вёл к республиканскому военному госпиталю. Белое здание высотой в три этажа тянулось на много ярдов вперёд, как и внутренний двор с хитросплетением асфальтовых дорожек. Эйвер заботился о ветеранах — даже спустя четверть века после окончания войны с имперцами.

Причём, забота эта настолько бросалась в глаза, что упрекнуть правительство никто бы не рискнул. Здесь таких, как Тейнов старик, ждали с распростёртыми объятиями.

Насколько знал Никлас, старший ван Дейк бывал на Восточном фронте у самой границы и дослужился до звания обер-лейтенанта. Салага родился без него — в разрушенном на половину Старом Дармуне. Бывает же такое под конец кошмара, когда открываешь глаза в надежде увидеть утренние сумерки, а на небе вовсю светит солнце. Счастлив был тогда каждый сукин сын, что добрался живым домой.

..

— Подожди, я быстро.

Тейн скрылся за дверью аптечной лавки, и Никлас, оставшись на крыльце, закурил. Едкий запах лекарств вселял необъяснимую тревогу. Напоминали о себе картинки из прошлого, и шрам на щеке начинал чесаться. К тому же, что могло быть интересного за дверью, окромя бинтов и грелок? Только холод стерильно-белых стен.

На них пришлось любоваться, пока они поднимались на третий этаж. До этого немного потоптались во дворе, ожидая часа посещения.

Зато салага повеселел. Припомнил пару фронтовых баек, рассказанных отцом, и стал больше походить на самого себя. А стоило ему добраться до нужной палаты, как и вовсе засиял.

Поздоровавшись со старшим ван Дейком, Никлас не стал задерживаться в палате. Зачем мешать? Главное, выглядел старик неплохо, а с новым препаратом, как обещали врачи, сердце заработает, как новое.

Врали и не краснели. Ничего со временем не становится лучше: это он знал наверняка.