Ласточкин хвост

Настало время для очередной благой вести, и ван Адденс не станет помехой.

Пусть не сразу, но девочка поймёт и отвернётся от него, как отреклась когда-то Маргарет. Как сбежала в ужасе крошка Оливия, вернувшись обратно в Дамберг. Полуистлевший остов фрегата, идущий ко дну — вот кем был для него Рейнарт. Изъеденная временем ветошь, не способная уживаться с кем-либо из-за едкого запаха нафталина. Одиночество — удел ван Адденса, и да будет так.

— Останови слева. — Моритс постучал по плечу водителя, указав на крайний подъезд.

Интересно, Дитрих успел уйти?

Рудо ощутил укол обиды. Неужто старина Гасси держал его за идиота?

— Спасибо. — Девочка толкнула дверцу и выбралась под моросящий дождь.

— Доброй ночи, Гёделе! И передай тёте мои искренние извинения.

Она взбежала на крыльцо и скрылась за тяжёлой дверью.

— Езжай. Дальше я сам.

Выбравшись из машины, Рудо дождался, пока служебный «жук» доползёт до конца улицы. Спустя несколько минут в окне на первом этаже погас свет, и женские силуэты за тонкой тканью занавесок перестали существовать.

Ему о многом предстояло поразмыслить.

Интермедия II. Хенрик

23 марта

Рассвет выдался ненастным. Несмотря на начало весны, солнце вставало поздно: из дома Хенрик выходил по темноте. В отглаженных брюках, чистой сорочке и тёплом пиджаке. В кармане лежала свёрнутая записка, предназначавшаяся владелице «Золотой иглы», ателье на Гердер-штрат, куда ему полагалось зайти перед школой по поручению отца.

«Костюм — лицо делового человека, — говорил он накануне, стоя перед зеркалом. Среди старых вещей не находилось желаемого. — Запомни это накрепко и старайся, чтобы первое впечатление служило твоей цели».

Цели у отца были огромные. В детали Хенрика не посвящали, но ему удалось подслушать обрывок родительского разговора. Предстоящая встреча с банкирами была ступенькой для будущего бизнеса. «Настоящего бизнеса, Мэй, — уверял он маму, — теперь всё по-честному».

Хенрик надеялся, что так и будет. В свои годы он знал, что честные деньги достаются сложнее. Знал, какие сделки совершаются в доках, — как и любой мальчишка, выросший в Мёртвой гавани, где собираются Братья. Это часть привычного мира, однако Хенрик не хотел бы провести всю жизнь вблизи порта.

Шагая по улицам Иг-Ховена, он поднимал голову, разглядывая лепнину и перила балконов. Под ногами хлюпали вчерашние лужи, навстречу спешили прохожие.