Ласточкин хвост

— Они волшебники! — Гёделе моргнула, удивлённая тем, как легко недостающая деталь встала на место. — Вернее, бывшие волшебники... Мёртвые, в общем.

И сама поёжилась от того, как это прозвучало. Даже сидя в полутёмной гостиной у камина, она почувствовала, как неприятно закололо меж лопаток, будто бесплотные духи наблюдали за ними сквозь замёрзшее окно.

— Вызванные к жизни чужой волей и прикованные к Источнику, осквернённому и осушенному. Потребовались века, чтобы магия наполнила колодец и вернула им силы.

Здесь, — Рейнарт кивнул на отложенную книгу, — всё, что тебе нужно знать.

— Я не дошла пока, — буркнула Гёделе.

Она остановилась на десятой Песни, где Норберт встречает Деву-Змею по имени Люгна, и она спасает его от гибели взамен на обещание жениться. То, что у короля уже имелась законная супруга, её ничуть не заботило.

Вечно в этих легендах драмы на пустом месте...

— Отнеси на кухню. — Рейнарт кивнул на чашу, и, несмотря на то, что в голове роились десятки вопросов, Гёделе послушно поднялась с места.

Осторожно шаркая по полу ногами в шерстяных носках, она дошла до порога. Боясь впустить в мир ещё больше брызг, обернулась.

— Ты с ними встречался, ведь так?

По напрягшейся спине поняла: встреча была не из лучших. Да и разве может быть иначе?

«Бывают глупые вопросы, Гёда, не забывай об этом».

— В шкаф можешь не убирать. Поставь на стол и возвращайся.

Но она убрала — для порядка. Слила оставшуюся воду в раковину и замерла, глядя на кран.

Страшно представить, что будет, если вместо отдельных брызг вдруг хлынет струя. Девочка видела, что бывает, когда кран срывает, и поток хлещет под страшным напором. Весь дом оказывается залитым водой: гниёт дощатый пол, трескается краска и лохмотьями слезают обои, будто змеиная кожа. И тогда всё приходится отстраивать заново.

Тряхнув головой, Гёделе перевела взгляд на окно. Зимний вечер начинался рано, и переулок полностью погрузился во тьму.

Впереди ждал ещё час практики: после пережитых головных болей ей необходимо было тщательно рассчитывать время и ни в коем случае не превышать нормы.

Зато теперь она видела поток, стоило закрыть глаза и настроиться на нужную «частоту». Рейнарту такой фокус удавался мгновенно и с открытыми глазами, но Гёделе тешила себя мыслью, что у неё впереди долгие годы и тысячи попыток, чтобы преуспеть.

А ещё он говорил, что для каждого — поток свой.