Ласточкин хвост

Он пожал плечами. В это время подоспела официантка с рюмкой на подносе.

— Спасибо, Лита.

— Всегда пожалуйста, менэйр Йонссен. — Поймав заинтересованный взгляд Левого, девица разулыбалась.

— Эвелита, верно? Прекрасное имя. — Тот подмигнул ей, не оставшись в долгу. — Принесите, Эвелита, нам с коллегой две чашки чёрного кофе. Одну без сахара. И сливки отдельно, если можно.

— Всё будет в лучшем виде, менэйры. — Кокетливо хлопнула ресницами и исчезла. Две пары глаз оказались прикованы к Никласу.

Правый потянулся к карману и, выудив сигарету со спичками, неспешно закурил.

Левый изящным жестом фокусника протянул ему корочку.

— Позвольте представиться: Рудольф Моритс, следственный отдел ОМБ. — Слова прозвучали так буднично, словно старый друг решил встретиться в забегаловке, поделиться свежей сплетней. Вот только друзьями они не были. — А это мой напарник...

— Дитрих ван дер Гасс. — Сидевший справа стряхнул пепел в пустой стакан. Голос его звучал надтреснуто — будто ржавым гвоздём водили по стеклу.

Познавательно, но Никлас мог обойтись без фамилий. Он запоминал клички лучше имён. Когда-то папаша Йонссен разводил на ферме породистых кобелей. Большую часть детства Никлас провёл рядом с псинами, выучив повадки до мелочей, и прямо сейчас сидевшие перед ним ОМБ-шники напомнили о прежних временах.

Левый был похож на холёного ротвейлера. Чёрные волосы зачёсаны назад, дорогой костюм с иголочки и какой-то поганый парфюм, разлитый в воздухе, от которого у Никласа засвербело в носу.

Может, с дамами трюк проходил, но ему было плевать на аристократические замашки. Ничего, кроме раздражения, следователь Моритс не вызвал.

С ван дер Гассом дела обстояли иначе. Этот был, скорее, бульдогом, прошедшим бойцовые ямы. О том говорили многократно ломаный нос и белёсый шрам, пересекавший угол рта. Закатанные до локтей рукава открывали широкие запястья с вязью татуировок. Свинцовый квартал? Или Мёртвая гавань? Намётанного глаза хватило, чтобы понять: внешняя расслабленность обманчива.

Бульдоги преданы хозяевам, но стоит гневу захлестнуть разум, как не пройдёт и секунды, а мощные челюсти сомкнутся на вашей глотке. Из всех зверюг эти — самые опасные.

— Не возражаете, если перейдём к делу? — На запястье Левого блеснули золотые часы. Никлас едва сдержался, чтобы не присвистнуть. — Лейтенант де Лим передал нам запись разговора.

— И?

— Нам необходимы подробности, менэйр Йонссен. Об изначальной причине вашего разрыва с сестрой.