Ласточкин хвост

— Ты об этом? — Из-под куртки он извлёк пластину медальона. — Эксклюзивная вещица. Дар от хорошего друга. Но подробности рассказать не могу. Лучше ответь вместо того, чтобы спрашивать.

Размахнувшись, он ударил снова, и на сей раз Дитрих подался вперёд. Висок взорвался болью — как и локтевой сустав, вывернутый до предела. Но затея удалась: на земле оказались все трое. Локоть Дитриха нашёл кадык Второго. Дважды.

Он перекатился на бок, уходя от прямой атаки. Каблук ботинка с силой въехал в челюсть Первого, отбросив того назад.

Второй судорожно хватал воздух, скребя ногтями горло. Дитрих с трудом поднялся на четвереньки: мир под ним качался, кровь текла из разбитой брови, заливая глаза.

Первый тоже вставал, сплёвывая зубы. Этого было мало, чтобы донести послание, и тогда Дитрих бросился вперёд, сбивая соперника с ног.

Коронный приём Гасси. Всплеск чистой ненависти и желания жить.

Большой палец погрузился в глазницу. Одно усилие — от переносицы к виску, — и тёплая кровь пополам со слизью хлынула на землю.

Сдавленный крик перешёл в бульканье: левая рука Дитриха крепко сжала челюсти Первого.

— Передай Барту, — прохрипел он, наклоняясь ближе, — что Гавань платит долги.

...Гавань не спит даже ночью. Краны вздымают над портом железные шеи, ныряя в трюмы и перенося тару, чтобы грузчики могли заполнить пакгаузы. Дым десятка пароходов висит над берегом, и подслеповатый глаз маяка, обращённый к морю, с трудом рассеивает мглу.

Дитрих распутывает сети с уловом. Рыба перебирается в бочки, бочки катятся на берег по расшатанным сходням.

— Шевелись, малец, иначе до рассвета не успеем.

Голос отца звучит почти ласково. Сказывается бутылка пойла, которую он распечатал перед сменой, и то, что Дитрих выполняет всю работу.

Ржавый дрифтер покачивается на волнах. Закреплённый на мачте фонарь роняет на воду красные блики, оправдывая название Багрового залива. Ещё немного, и небо на востоке начнёт светлеть. Дитрих не должен находиться здесь в такой час, однако отец вытащил его из постели после того, как напарник запропастился невесть куда.

Велик был соблазн вспомнить о канавах, но Дитрих смолчал. Приказы нужно выполнять молча, иначе криво сросшийся нос будет сломан. Опять.

Сеть под пальцами путается. От монотонной работы клонит в сон. Дитрих катит очередную бочку, но спотыкается на полпути, и крышка вылетает из пазов. Мелкая рыбёшка рассыпается по палубе, сверкая чешуёй.

Оплеуха прилетает сразу. Без слов и предупреждений.