Немезида белая

Поколебавшись секунду, Дана преодолела тревожный разрыв. Ее пальцы оказались холодными и напряженными.

— Да, — кивнул я. — Да, я буду здесь, когда ты вернешься.

Мы немного постояли, держась друг за друга, а потом она отправилась делать, возможно, самое трудное признание из всех, что когда-либо выпадали на ее долю. Я же остался стоять на улице — ждать человечка, вместе с которым прошел через ад.

Однажды она расскажет мне, почему боится прикосновений и остерегается людей. Подробнее объяснит свой дар — и как им пользуется.

А пока я просто ждал.

Конец

ВИТРИНА ГЕРОЕВ: Сотникова

Когда входная дверь театра «Папа Легба» открылась, волнение и тревога, тяготившие Юлю Сотникову, усилились многократно. Девушка сняла солнцезащитные очки, шагнула через порог, всмотрелась в полумрак вестибюля. Оформление небольшого помещения с миниатюрным кассовым окошком красноречиво напоминало о том, насколько колоритной личностью являлся худрук театра Михаил Юрьевич Духов.

Прямо у входа перед посетителями снимал шляпу деревянный старик с тросточкой — собственно Папа Легба, однажды прочно занявший свое почетное место в пантеоне вудуистических божеств. Стены украшали резные фигурки собак и неизвестные Сотниковой, но изящные в исполнении гностические символы.

Подобная атрибутика вполне могла ошарашить театралов с тонкой душевной организацией, но, благодаря искусному и богатому исполнению, скорее окутывала уютным предвкушением тайн и загадок.

Сотникова убрала очки в карман кожаной куртки и уже шагнула к следующей двери, как была остановлена скрипучим окриком из недр кассового окна.

— Куда спешишь, красотуля?

Юля замерла на месте в некотором недоумении: давненько ее не называли «красотулей». Вообще, наверное, никогда. Девушка даже посмотрела по сторонам, желая убедиться, что является единственной посетительницей театра в разгар дня. Удостоверившись в собственном одиночестве, она подошла к кассе и, чуть наклонив голову, заглянула в оконный проем.

Внутри небольшой, залитой желтым светом каморки обнаружилась миниатюрная бабушка лет восьмидесяти. Она была одета в бархатный черный жилет поверх салатового цвета блузы, а всклокоченные седые кудряшки и повязка на левом глазу придавали ей пиратского виду.

— Драсьте, — кивнула девушка. — Меня зовут Юлия Сотникова, я из «Ежедневника России». К Михаилу Юрьевичу — по записи.