Дед: заслужить чудо

– Но ты же вроде собирался с оружием в руках встретить противника?

– То-то и оно, я ему говорил, но он всё равно утверждал, что это трусость. В общем, разозлил он меня так, что я решил ему показать на что способен.

– Отбил атаку?

– Отбил. Вот тогда меня первый раз и ранило.

– А старик что?

Ничего. Сидел на своём месте и нес какую-то чушь про царя, русско-турецкую войну, как он немцев бил в каком-то там году. Я просил его уйти или замолчать на худой конец …

– Давай, давай, рассказывай дальше.

– Ну, вот так мы кусались, а потом началась ещё одна атака. Я снова справился, правда, меня чуть гранатами не закидали. Зато разжился немецким автоматом.

– А собеседник твой, что делал?

– Всё то же. Самокрутками попыхивал и улыбался.

Пододвинувшись поближе к Забелину Воропаев доверительным тоном произнёс:

– У него был такой матерчатый кисет для махорки, с изображением павлина. У птицы вместо глаза маленький зелёный камушек. Заметная вещь. Я такой никогда не видел.

Начальник госпиталя внимательно взглянул на собеседника, впервые подумав, что солдат не в себе, но всё же продолжил.

– Старик этот что-нибудь ещё рассказывал про себя?

– Он много чего рассказывал. Вот только меня слегка оглушило взрывом, и слышал я не очень. Потом ночь наступила. Мне так спать захотелось, что сморило меня. Всё-таки двое суток на ногах. А проснулся я от того, что дед прокричал мне что-то в самое ухо. Глаза открыл, а трое фрицев уже в окопе. Еле с ними справился.

– Старик помог?

– Нет. Он даже глазом не моргнул пока мы там, в грязи катались. Сидел, смотрел на меня и скалился.

Встав с кровати, Воропаев прошёлся по комнате.

– Извините, ноги затекли. Можно я буду ходить? Мне так легче.

– Делай, что хочешь.

Благодарно кивнув, солдат, продолжил свой рассказ.

– У мёртвых немцев, которые в гости ко мне без спросу пришли, я забрал несколько гранат, патроны и банку тушёнки. Правда поесть мне так и не дали. Только жестянку откупорил как дед мне и говорит: «Бросай всё, они снова здесь».

– А ты что?

– Хотел было его послать куда подальше, но что-то заставило меня выглянуть из окопа и пустить в небо сигнальную ракету. Фрицы буквально в нескольких шагах от меня замерли.

– Снова был бой?

– Самый короткий и самый страшный в моей жизни. Меня снова ранили, но немцев я человек двадцать положил. Все автоматные патроны расстрелял до железки и гранаты израсходовал. Перевязал себя как смог.