Калининградский сувенир

- Погода, знаете ли, не самая подходящая для общения на улице, – будто бы извиняясь, произнес он после обмена приветствиями.

- Мы понимаем, – согласно кивнул Мирон, – но, с другой стороны, пространство открытое, ветер шумит, вариантов быть услышанными посторонними гораздо меньше.

- Это если им придет в голову, что я провожу деловую встречу на бензоколонке, – усмехнулся Шостиков. – Лет двадцать такого уже не происходило.

- Иногда бывает очень полезно возвращаться к истокам, – поучительно произнес мой напарник. – Но это всё лирика! Мы вас внимательно слушаем.

Если бизнесмен и удивился тому, что разговор с ним начал Мирон, то виду не подал. Он явно знал, как я выгляжу, но комментировать происходящее не стал, а просто молча достал из внутреннего кармана конверт и протянул его мне.

- Во-первых, возьмите, пожалуйста, гонорар за нашу встречу, – ровным голосом начал он. – Для вас и вашего друга. Спасибо, что согласились встретиться. Судя по всему, вы для меня сейчас – последний шанс увидеть сына.

Всё-таки, «золотой мальчик» … Ход рассуждений был верным, хотя я им до конца и не поверил.

Но пару недель назад сын стал вести себя странно, заявил родителям, что обрёл новый смысл жизни и учителя, который обязательно приведет его к успеху. Шостиков попытался разобраться в ситуации своими силами, даже установил за юношей слежку, но в один прекрасный момент молодой человек просто исчез.

- Вот его фото, – Шостиков протянул нам карточку сына. – На обороте номер его телефона, адреса электронной почты и аккаунты в соцсетях, о которых мне известно.

- Биллинг сделать не пробовали? – уточнил Мирон, глубоко затягиваясь и бросая окурок в урну.

- Пробовали, – со вздохом ответил бизнесмен. – Телефон отсутствует в сети уже четвертые сутки, причем по заверениям специалистов, у него либо сел аккумулятор, либо трубку уничтожили физически.

- Да уж, дела, – протянул я, машинально доставая очередную сигарету и прокручивая в голове ситуацию. Никогда не мечтал о карьере частного детектива и достаточно плохо представляю, с какого конца браться за поиски этого «потеряшки».

Но Шостиков, видимо, счел мою реплику попыткой отказаться, потому что сквозь восковую маску беспристрастности всё же прорвалась волна отцовского горя и страха за судьбу сына.