Знаменосец

Знаменосец

Владимир Сединкин

Знаменосец

Я родился недоношенным, и повитухе – одноглазой Грете, пришлось четырежды хлопнуть меня по заднице, прежде, чем я в ответ слабо пискнул. Местный святой отец, перекрестив нашу халупу, пообещал отцу вернуться утром, чтобы проводить меня на тот свет, как полагается. Мать выла от горя, родитель сжимал покрытые мозолями пальцы в кулаки.

Но в маленьком тельце была сила, которая превратила младенца в худенького мальчишку, а того, в свою очередь, в скуластого подростка, которого не взяла сначала эпидемия чумы, принесённая столичными купцами, а потом и чёрной оспы, насланной на нас провидением.

Оставшись один, без родных и близких, отправился в столицу, где на рынке, захлёбываясь слюной от изобилия прилавков с едой, попался на глаза широкоплечему военному с седой бородой и культёй вместо руки. Тогда я не знал, но ветеран увидел во мне сына, погибшего много лет назад. Просто кивнул ему и с жадностью начал запихивать в рот сладкую булку с корицей, протянутую мне.

Послужил, повоевал, окреп, возмужал. Всё произошло из-за этой паршивой деревеньки в Синем доле. Дядя нашего доброго короля – герцог Герман де Шарти, открыто плевал на племянничка и вынашивал планы по его свержению. А пока, от скуки, постепенно отжимал деревню за деревней у родственника.

Леопольд III просто не мог стерпеть такого удара, ведь потеря деревни, это потеря подданных. Потеря подданных - потеря налогов, а потеря налогов - потеря боеспособности его маленькой армии состоящей из четырёх неполных рот.

Три десятка воинов под командованием однорукого капитана Севера прибыли в селение на рассвете. Задача, поставленная нам, была проста, как луковый суп – защищать крестьян до последней капли крови. Кто ж знал, что мы выполним этот приказ буквально?

Запуганные деревенские опоили нас снотворным, лишив возможности сопротивляться, забрав оружие и заперев в хлеву. Лошадей же наших они отравили смертельным ядом.

А потом в село зашли наёмники герцога. Сорок пять всадников в сверкающих шлемах, закованных с ног до головы в броню, спешились у нашей тюрьмы.

Они надеялись на лёгкую схватку, да чего там схватку, просто добить пускающих слюни во сне гвардейцев. Но то ли снотворное оказалось слабым, то ли мы слишком сильными. Когда двери хлева открылись, Четвёртая королевская бросилась в атаку вооружённая палками, верёвками и камнями, вынутыми из стены.