Законодержец. Музыка для Повелителя

Любой, кто бывал в Танабэ, удивлялся трём вещам:

узким улицам (на их фоне улочки Близбора сойдут за магистрали);

чистоте (тут и объяснять нечего — про чистоплотность японцев знает каждый);

отсутствию урн (на японских улицах ничего не бросают — мусор уносится домой, где сортируется на пластик, стекло и ещё множество того, что в России свалят в один пакет... кстати, эту сортировку Глеб счёл весьма разумной).

Но из этих трёх пунктов проблемой стал лишь первый: ведь по узеньким улицам шли ёкаи. И не только шли, но также ползли и летели.

— Простите... Извините... Прошу прощения... — бормотал Глеб всякий раз, когда задевал чей-нибудь хвост или не в меру разросшиеся рога.

Он бежал за Азариным, продиравшемся сквозь толпу — в Танабэ тот был как у себя дома. Хромов же плёлся сзади и кряхтел, обливаясь потом. Тучный сбазовец выглядел так, словно пробежал кросс.

— Баюн говорил про мост! — крикнул Глеб. — И про реку!

Азарин открыл в зерфоне карту:

— До неё ещё три квартала.

— Раз мы знаем, где она, то почему не примещаемся?

— Ауры духов собьют нас с курса, — голос мага перекрыл треск петард, — их же тут сотни.

— Если бы не вы, сдал бы! — огрызнулся Глеб.

В него кто-то врезался — седовласый, с дряблой кожей... Глеб отпрянул: старуха без глаз!

— Простите, — сказала старуха, — совсем слепая стала...

Открыв рот, она показала язык с вросшим в него глазным яблоком. Зрачок был мутным, как при катаракте.

Азарин схватил обомлевшего Глеба за рукав и потащил дальше:

— Не отставай!

Поток ёкаев не иссякал, смех с криками слились в гул.

У перекрёстка их нагнал Хромов:

— Всё, бежать больше не могу... Нужно срочно раздобыть транспорт.

И тут Глеб заметил приставленные к дому велосипеды. Азарин тоже их увидел и, в два прыжка достигнув стены, сел на первый попавшийся велик.

Глеба приглашать не пришлось — через секунду он и сам был в седле. Третий велосипед оседлал Хромов. Под ним что-то скрипнуло, и Глеб испугался, как бы транспорт под его весом не развалился.

Они выехали на другую улицу, где о параде напоминал лишь шум. Свистел ветер, мелькали дома. Вдоль обочин стояли машины; Глеб мысленно возблагодарил всех японских богов за то, что их не было на проезжей части: большинство горожан смотрели парад.

Он крикнул в спину Азарина, нёсшегося впереди:

— Вы точно знаете, куда ехать?

Тот не ответил, но гнал во всю прыть. Наверное, квартал и впрямь был ему знаком.