Реликвия и скальбурский зверь

Лишь на нескольких страницах, Всебор обнаружил аккуратно выведенные четверостишия, написанные на эльфийском языке, но понять лирический смысл этих поэм, мог только эльф.

–Эх! Лучше бы я послушал свою жену, – неожиданно произнёс старый Клут. – Как она меня отговаривала, как отговаривала.

Толстяк покачал головой и все также поглядывая в окно, выпустил облако дыма.

"Не связывайся с полукровкой Бролем, он таскает за собой неприятности", так она сказала. Ты стар, куда тебе с молодыми тягаться, а с судьбой играют только безумцы.

Клут хмуро покосился на Всебора и горько усмехнулся.

– Всё из-за денег. Видите ли, захотелось старику прожить остатки своих дней в благополучии и сытости. Не жил никогда богато и привыкать не надо. Даже мы эльфы оторвались от своих предков, для которых золото, роскошь и другие блага, значили не больше дорожной пыли в летний зной.

– Разве тебе что-то мешает уйти? – прямо в лоб спросил Всебор. – Если тебе в тягость, уходи, я даже отговаривать не стану.

– Ишь ты какой быстрый, – отозвался Клут. – Сам-то зачем повёлся с Бролем?

– Всегда мечтал побывать в других странах, – ответил Всебор. – И потом я неплохой толмач, вот и решил поработать на эльфийскую принцессу. Опыта поднабраться, а там и до должности дипломата не далеко.

– Нет! Не за опытом ты отправился, – распалился толстяк. – Как и я, ты мечтал о больших деньгах. Потому в копи и полез за золотом. Стоило б иначе рисковать жизнью?

– Вначале я тоже так думал, – Всебор с любопытством посмотрел на старого эльфа.

– Хотел бы поверить, – отмахнулся Клут. – Да не могу. Не приучен.

Они немного помолчали, потом толстяк обратил внимание на тетрадь Громилы.

– Дай-ка я взгляну, – сказал он. – Броль не болтун. Свои планы всегда держал в черепушке, но эту рваную книжицу я частенько замечал в его лапах. Может, чего и нацарапал.

– Должно же быть объяснение тому, что Громила вёл нас в Калибар.

– Вариантов много. Броль всегда был себе на уме, а уж тараканы в его голове никогда не переводились.

С обычным для простого человека равнодушием Клут полистал тетрадь, просмотрел наброски географических карт, а потом, взявшись за корешок, потряс тетрадью над столом. Именно тогда из дневника и выскочил клочок пожелтевшей бумаги.

– Уж не я ли, своими толстыми пальцами порвал? – смутился Клут.