Путь Могучего

Честно говоря, у меня внутри всё ещё бурлил адреналин, и мне было сложно признать, что драки больше не будет.

— Почему вы заступились за меня? — задал я единственный вопрос, который беспокоил меня сейчас чуть больше всех остальных, которые только множились. — И кто вы? — добавил я, даже не совсем понимая, зачем.

— Заступился, потому что юноша ты хороший, — ответил он, подойдя к нам на расстояние всего пары шагов. — А если тебя не устраивает, что я — трибунал и имперский палач, то можешь звать меня Святояр.

И вот что странно: он стоял совсем рядом, но лица его я не видел.

— Но я бы и сам мог победить, — проговорил я не столько с претензией, сколько для того, чтобы обозначить свою позицию. — Но благодарен за поддержку.

— Бесспорно, — кивнул мне трибунал. — Впрочем, зачем рисковать? Тебе ещё многому надо научиться.

В это время Борис всё ещё с открытым ртом обходил имперского палача со всех сторон. Было видно, что его восхищению нет предела.

— А вы можете ещё раз Карающий Меч показать? — попросил он, хлопая глазами.

— Только быстро, — усмехнулся Святояр и крутанул в воздухе полоской света, нарисовав знак, который мне показался смутно знакомым, хотя откуда бы? — А ты что умеешь? — обратился он к Борису, спрятав светящийся клинок.

— Да много всего, — смутился двухметровый юноша, который тем не менее уступал трибуналу в росте. — Только всё это мне нельзя, — проговорил он с досадой в голосе.

— Это почему ещё? — поинтересовался палач, и мне показалось, что там, где должны быть глаза, что-то блеснуло.

— У меня договор, — ответил тот, разводя руками, — по которому я не имею права никого воскрешать. Только нежить упокаивать. Да на операциях по сложным пересадкам помогать.

— Чудно́, — хмыкнул себе под нос Святояр. — А ты, — он обернулся ко мне, — что умеешь ты?

И тут я, который пару минут назад утверждал, что сам смог бы уложить пару десятков человек, понял, что ничего-то о своей магии и не знаю.

В этот раз выручил Боря, за что я проникся к нему огромной благодарностью. Видя мою заминку, он сказал:

— Да он же три дня в коме был, — при этом он смешно сложил руки на груди и закатил глаза. — А по всем показаниям, вообще, клиническая смерть.