Путь Могучего

— Настоящий трибунал!

— Я всего лишь делаю свою работу, — проговорил Голицын, опуская руку с пистолетом и глядя на императорского палача в упор. — Причём, у нас с вами один работодатель. Поэтому отойдите, пожалуйста, и не мешайте мне выполнять свои должностные обязанности в полном объёме.

— Полковник, — ответил на это трибунал, делая шаг по направлению ко мне. При этом он сделал едва заметное движение, и золотистый меч исчез. — Вы и сами знаете, что превышаете свои должностные обязанности. Перед вами два аристократа, которых вы имеете право допросить по месту жительства только при наличии специального ордера, подписанного особым отделом при дворе императора.

Он говорил тихо, но при этом разборчиво, слышно было каждое сказанное им слово. От каждого его шага веяло неотвратимостью. А от смысла произнесённых им фраз полковник бледнел всё больше.

— Завтра же этот ордер будет у меня на руках, не стоит беспокоиться, — ответил на это Голицын, понимая, что уже проиграл. — Это лишь формальность в данном случае.

— Полковник, — на этот раз голос императорского палача прозвучал резко и непримиримо, — это закон. Только трибуналы имеют право задерживать, арестовывать и казнить аристократов. И то лишь с вескими доказательствами на руках, а последний пункт только с одобрения императором лично. Вы же занимаетесь самодеятельностью. Эти двое под моим покровительством. До свидания, полковник.

Непередаваемые эмоции одна за другой промелькнули на лице Голицына, складывая морщины то в гримасу ненависти, то в осознание собственной беспомощности.

— Мы ещё встретимся! — прошипел он, обращаясь уже не к палачу, а ко мне. — И тебе эта встреча не понравится.

— Да и вы мне, в принципе, не очень, — внезапно ответил я, даже не ожидая от себя подобного. — Меня не заводят пожилые подсыльщики, а только юные барышни.

Скрипнув зубами, полковник развернулся и сделал своим знак рукой, чтобы они уходили. Через минуту вокруг нас остались лишь полицейские. Осознав это, они тоже поспешили удалиться.

— Ну что же, молодой человек, — обратился ко мне трибунал. — Ну и натворили вы дел.

— Вы — императорский палач? — не обращая внимания на последнюю фразу, с восхищением произнёс Борис. — Это правда?

— Императорскими бывают дворцы и пингвины, — произнёс трибунал, подходя к нам. — Я — имперский палач, потому что служу всей империи, а не лично императору.

Борис расхохотался, а я переводил взгляд с одного на другого, не сразу поняв, что это ирония.