Путь Могучего

Так что он может и не помнить. А магия могла и ослабнуть.

— Ого! — покивал трибунал и снова обернулся ко мне. — Хорошо сохранился для нежити.

При этом слове я тут же напрягся. Мне не нравилось, что за последний час меня несколько раз назвали нежитью.

— Он не нежить, — вскинулся Борис, враз утратив расслабленный вид. — Я могу поклясться на чём угодно.

— Расслабьтесь, — проговорил он, выставив вперёд руку, словно осаживая нас. — Просто неудачная шутка. Я знаю, что он не нежить. Это в пророчестве было.

— Что ещё за пророчество? — я поднял голову, пытаясь найти его глаза или хотя бы то блестящее, что видел, но теперь там была только тьма.

— Да так, — отмахнулся трибунал и огляделся по сторонам. — Наше внутреннее. Давайте я лучше вас по домам развезу, чтобы полицейские и канцелярские до вас не добрались по пути.

И тут я подумал, что вряд ли человек бы стал спасать нас, чтобы убить чуть позже. С другой стороны, он тоже мог охотиться за тем цилиндром, что скрывался в моём кармане. Как там бишь его? Тайнопись?

— Пожалуй, соглашусь, — ответил я и глянул на Бориса.

Тот, в свою очередь, посмотрел на меня. И пожал плечами, выражая позицию: мол, если ты едешь, тогда и я.

Машина оказалась довольно странной, на мой вкус, впрочем, как и оружие. На узких колёсах и довольно округлых форм. Мне на ум почему-то пришло слово «ретро», хотя тут это явно было обычное средство передвижения. Сзади находился огромный цилиндр, в котором закручивались золотистые вихри, похожие цветом на клинок трибунала.

Первым мы завезли моего нового знакомого некроманта, так как оказалось, что живёт он в двух кварталах от больницы и каждый день ходит сюда пешком.

— Встретимся завтра? — спросил он, выходя из машины, но мне почему-то показалось, что сделал это он больше для проформы.

Поэтому ответил в том же ключе:

— Конечно, до завтра.

А вот моё место жительства осталось для меня загадкой. Врач с треугольной седой бородкой, которого Борис назвал Лукой Сергеевичем, так и не сказал, где я живу.

— Домой? — поинтересовался у меня трибунал при том, что уже тронулся.

— Желательно, — сказал я, предпочитая не вдаваться в подробности.

Я решил, что если он спросит адрес, то я начну разыгрывать драму с потерей памяти. А так незачем. Однако он сказал совсем другое, что заставило меня сильно напрячься.

— Бори в пророчестве нет, — проговорил он, глядя сгустком тьмы, что был у него вместо лица, на дорогу.

Не знаю уж почему, но я воспринял эту фразу, как угрозу.