Турнир

Арвин с боевым кличем рванул на противника и обрушил на него меч. Казалось, он закончит бой первым ударом, разрубив Одноглазого надвое, но в последний момент тот выскользнул из-под двуручника, словно червь из руки. Теперь он едва не закончил поединок в секунду обнажив клинок и направив его в открытую спину Арвина. Но тот защитился. Резко развернувшись, он подставил двуручник под удар, но при этом оставил уязвимым бок. Одноглазый ударил туда ногой так, что Арвин свалился на спину.

«Вставай».

Арвин подогнул ноги под себя и приподнялся.

Одноглазый тут же навалился на него, обхватил левой рукой двуручник и прижал локоть правой к шее. Предплечье скользнуло под головой Арвина, но тот обхватил рукоять меча прежде чем лезвие вспороло ему глотку.

Противники замерли, рыча и краснея.

Одноглазый убрал левую руку с двуручника и навалился на удерживающую клинок ручищу Арвина. Теперь он пытался двумя руками сдвинуть меч вдоль его шеи. Лезвие скользнуло к горлу Арвина.

«Нет! Нет! Нет!».

Одноглазый неожиданно выпучил единственный глаз, и что-то приподняло его над землёй.

Брат напрягся, задрожал от усилий, а затем перекинул ублюдка через себя на два метра. Тот удивился, дав Арвину драгоценную секунду, чтобы приподняться. Оба подскочили и набросились друг на друга: Одноглазый рубанул сверху, а Арвин едва не насадил его на клинок.

Они обменялись ещё парой ударов, разошлись и теперь медленно кружили друг напротив друга, выискивая слабые места. Годвин не видел ни одного.

Спустя пару секунд бойцы снова столкнулись.

Теперь Арвин был сильнее и быстрее, а Одноглазый – осторожнее. Он мастерски уворачивался от молниеносных выпадов и рубящих ударов, резко и неожиданно атаковал, но, в основном, сохранял дистанцию. Выжидал, пока Арвин почувствует превосходство и допустит ошибку.

Это случилось довольно скоро. Арвин рубанул с разворота и двуручник прошёл в дюйме от лица Одноглазого. Тот рванул в атаку.

«Назад!».

Вместо этого Арвин снова нанёс удар, вложив в него всю силу. Он шагнул в сторону лишь в тот момент, когда Одноглазый, точно змея, поднырнул под двуручный меч, и стало слишком поздно.

Плеснула кровь.

«Проклятье!».

Арвин зарычал, нагнулся к разрубленному боку и зажал его левой рукой, оставив двуручник в правой. Годвин подскочил с места: «Дерьмо! Мне придётся хоронить этого дурака, если сейчас я не брошу ему одноручный меч!».

Он осмотрелся. Чтобы зрители не вмешивались в поединки, стража обыскивала каждого. Кроме самой стражи.