Турнир

Годвин выругался и рванул к ближайшему блюстителю закона, который наблюдал за боем у частокола. Им оказался тощий, рыжеволосый юнец в черном плаще командира.

«Идеальный кандидат на роль того, у кого можно отобрать меч», – подумал Годвин.

Он потянулся к клинку, и стражник вдруг обернулся.

– Прости, – буркнул Годвин.

Он ударил так, что послышался хруст, и кровь залила лицо командира. Юнец обмяк, сполз вниз по частоколу и отключился. Годвин наклонился к нему, вырвал клинок из ножен и снова осмотрелся. К счастью все слишком увлеклись поединком, и мало кто уследил за нападением на стражника.

Одноглазый напирал, бил жёстко и использовал самые хитрые приемы, какие только знал, играя на медлительности Арвина и пытаясь окончательно измотать его. Чтобы защищаться, тот был вынужден взять двуручник обеими руками и позволить крови литься из раны.

Годвин швырнул меч, когда Одноглазый повернулся к нему спиной.

Клинок упал прямо перед братом. Заметив его, Одноглазый, словно гончая, рванул в атаку, но Арвин бросил в него тяжёлый меч и задержал на секунду.

Одноглазый всё равно бросился на Арвина, но, едва не напоровшись на клинок, отступил.

«Молодец!» – улыбнулся Годвин.

Но радости хватило ненадолго: противник оказался слишком хитрой сволочью. Вместо того, чтобы нападать, он почти не приближался к Арвину и ходил вокруг, ожидая пока тот истечёт кровью. Пару раз Арвин пытался достать его, но мерзавец всегда изворачивался.

«Подонок!»

– Дерись, демоново отродье! Поделом тебе! Жалкий трус! – послышалось с трибун.

Одноглазый не слышал никого. С омерзительной ухмылкой на лице он прохаживался вокруг Арвина, словно волк из стаи загнавшей раненого оленя в угол. И добился своего.

Брат упал на колени, выронил меч и припал к боку. Одноглазый снова ухмыльнулся. Он сделал полукруг и зашёл к Арвину за спину, затем медленно и осторожно приблизился, отбросил меч ногой и расслабился.

«Нет, нет, нет! Тварь!».

Противник Арвина поднял оба глаза – один изувеченный, другой просто серый, как густой туман – к трибуне.

Та, что назвалась дочерью арбитра, кивнула.

Меч скользнул вдоль горла Арвина и резко замер. Брат вдруг оживился, сжал рукоять клинка вместе с пальцами Одноглазого и оттянул лезвие от шеи. Ублюдок потянулся к мечу второй рукой, но и она оказалась схвачена.