Apocalepticon

Непримечательное двухэтажное деревянное здание, слегка покосившееся, с закрытыми деревянными ставнями на втором этаже – таких в Йескеле было много, и этот ничем не отличался от своих собратьев у западных или восточных, северных или южных стен города. Обычно в таких постройках на первом этаже жил владелец, сдававший комнаты второго этажа любому желавшему и способному заплатить. Владельцем в большинстве случаев выступала семья, а желавшими и способными – существа молодые и поджарые, с дерзким блеском во взгляде, слишком бедные, чтобы позволить себе собственный дом.

Оглядевшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Пиллоф направился к дому, подмечая параллельно, что первый этаж удачно пустует.

«Скорее всего, старшие ушли работать, а младшие сейчас где-то гуляют с другими младшими», - подумал мясномаг.

«И ни одного из мелких, за кем пришлось бы присматривать».

Впрочем, Пиллоф все же не стал расслабляться и, обойдя дом, еще некоторое время провел, прислушиваясь к звукам внутри дома.

Но все было тихо и спокойно, так что Пиллоф, открыв дверь своим излюбленным методом – засунув в замочную скважину палец и повернув, скользнул внутрь.

Переступив через несколько валявшихся в сенях поленьев, он прокрался к деревянной шаткой лестнице, продолжая внимательно изучать окружение.

Но никого все также не было, и мясномаг, скрипнув лестницей, оказался на втором этаже.

Он боялся, что обнаружит там несколько комнат, и потратит время на то, чтобы осмотреть все, так как Сенех не имел точных сведений об этом вопросе, но комната была всего одна, притом совсем небольшая, в то время как основное пространство было завалено досками и прочим ненужным Пиллофу хламом.

Еще раз замерев и прижавшись ухом к стене, мясномаг не уловил никаких подозрительных звуков, так что, вновь задействовав доступный ему метод открытия замков пальцами без инструментов, он оказался в комнате.

Общее расположение вещей в ней старательно подводило мысли посетившего к тому, что владелец постарался сделать хорошую мину при плохой игре.

Все, начиная от старой кровати и заканчивая ставнями на единственном окне, было избавлено от каких-либо намеков на грязь. Несколько обитых железом сундуков были удобно размещены вдоль стены, доходя до деревянной лавки у стола, что располагался под окном. У изножья кровати примостилась тумбочка, судя по всему, гордость хозяина, так как ее поверхности не были обшарпаны.