Мёртвый анархист

Оказывается, я так увлёкся наблюдением необычной сцены, что перестал подметать и теперь нагло пялился на авантюриста. 

— Н-нет, ничего, прошу прощения, — сразу потупил глаза я и, развернувшись к нему спиной, начал мести листья с удвоенной силой. 

— Хоть бы квест какой дал, — недовольно цыкнул тот и ушёл восвояси. 

Весь остаток дня я приводил в порядок участок вокруг лавки и, не переставая, думал о произошедшем. Может, стоило спросить его о том разговоре? Хотя вряд ли авантюрист стал бы рассказывать обычному уборщику хоть что-то важное.

Когда уже начало вечереть, дядька Дрын вышел из лавки и, кряхтя, потянулся. 

— Клод, хватит на сегодня. Подойди, — поманил меня к себе полуэльф. — Вот твоё жалование за этот месяц. Но учти, что в следующем будет на золотой меньше. Налоги, Гургл их раздери. 

— Извините, а что это был сегодня за авантюрист? Ну, с которым вы ещё ругались, — поинтересовался я, забирая увесистый мешочек с монетами. 

— А, тот маг-недоучка? Ничего особенного.

— Когда он от вас вышел, сразу начал руками махать и разговаривать сам с собой. Но так убедительно, словно перед ним и правда кто-то находился. Вот я и подумал — может, стоило у него спросить, что он делает, — произнёс я, как вдруг дряхлая рука торговца схватила меня за воротник рубахи и играючи приподняла над полом.

— Не смей даже думать о том, чтобы иметь дела с такими, как он. Ты должен лишь убирать территорию, не больше. Это твоя доля. Предназначение. Называй, как угодно. И лучше тебе ему не противиться. Ты всё понял? — процедил Дрын максимально серьёзно. 

Я лишь закивал головой, не в силах вымолвить и слова. В следующую секунду я уже сидел на полу, откашливаясь и растирая горло.

Дрын же, поправив рукава мантии, направился вглубь помещения. Даже не оглянулся, дурак старый. Нет, уважение к нему никуда не делось, пусть такое случилось и впервые, но осадок остался. 

И тут, глядя, как удаляется полуэльф, в голове у меня что-то щёлкнуло. Я вдруг понял, что именно было в глазах у старика, когда тот держал меня. Это была не злость на нерадивого работника, нет. Это был страх. Страх, в первую очередь, за себя.