Наруто: Сошедшие с небес (Заморожен)

Адъютант генерала Судзиро быстро спрыгнул на ноги, но не будучи еще в нормальном состоянии, завалился на пол.

– Не торопитесь! Сейчас придет полевой врач и... – пытался увещевать мужчина, но его жестоко остановили.

– Хватит! – злобный взгляд на асигару. – У меня нет на это времени. Лучше помоги мне добраться до генерала, – приказал он.

– Слушаюсь, господин, – удивленный такой переменной, отозвался ополченец, помогая подняться адъютанту.

Оперевшись на бойца, Камата покинул палатку, и они вместе направились в сторону шатра генерала Амаго Рёто.

Здешний лагерь значительно отличался от того, что он видел в Северном Соединении. Не было трясущихся асигару, высокомерных шиноби, чрезмерно строгих и непонятных правил. Коноховцы, разумеется, были выше обычных ополченцев самим фактом того, что они шиноби. Но не было той давящей атмосферы, которая прослеживалась в ставке генерала Шивакавы.

Но не было также и радостных лиц здесь – на войне редко возникают поводы для улыбки. Все были в основном хмурыми, подавленными и молящимися на скорое окончание всего этого.

В этом Соединение все были одинаково уставшие, одинаково измотанные, одинаково подавленные. Тут не было деления на «привилегированных и всех остальных», не было лучших и худших, полезных и бесполезных и здесь не было нужных и не нужных... Все сражались во имя одной цели, и поэтому все жили будучи равными. Данное положение вещей кольнуло сердце Сенджу. Он вновь испытал чувство единения, отчизнолюбия, видя как все в центральном Соединение работают бок о бок, как одна семья.

На последнем слове Камата испытал раздражение и гнев по отношению к своей родине – Конохе.

Добирались они до шатра генерала Амаго дольше, чем потребовалось того же времени в Северном Соединении. Все дело было в том, что – как сказал его спутник – командующий армии предпочитает быть «на острие», чтобы иметь возможность для быстрого реагирования.

И это было похоже на правду. Шатер расположился в менее чем двух километрах от восточно прохода.

– Спасибо за помощь, дальше я сам, – искренне выразил признательность Камата.

– Как прикажете, уважаемый адъютант, – холодно ответил сопровождавший его ополченец, сделав поклон и удаляясь прочь.

Сенджу, не произнеся ничего более и не смотря на спину уходящего мужчины, вошел в шатер.

Внутри было тускло.