Седьмой Круг. Свой путь

Заговорит ли она с ним когда-нибудь снова? Не обратились ли теперь её чувства жгучей ненавистью? И даже если он возвратится, наладится ли между ними всё так же, как это было раньше? В глубокой тоске Лео осознавал, что ответов в ближайшее время он не получит. От того дух его увядал, а смирение с этой безысходностью не приносило покоя.

Первые два дня ехали молча. Леонард сделался таким же разговорчивым, как и Аркрайн. Дрейк весь был погружен в свои насущные, первостепенные дела, но час, когда его черная, могущественная душа освоилась в новой шкуре так или иначе настал и теперь вейлинг мог позволить себе болтать сколько вздумается даже во время лазанья по лошадиной гриве.

Он почти не отдыхал и ел непомерно много для своих умилительных размеров, в основном – сырое мясо. Наверное, из-за этого спустя уже пару ночей, заметно увеличился в размерах, а с тем на его теле стали гораздо заметней проступать из-под короткой шерсти мускулы и жилы.

– Замечательное, превосходное тело! – торжествовал Дрейк, ощупывая свои плечи и шею.

– Я и представить себе не мог, что вы, смертные, можете быть столь искусны ещё почти в самом начале вашей новой эпохи…

Аркрайн загадочно улыбался, слушая вейлинга, но так, что никто этого не cмог бы увидеть: где-то в мрачной глубине своего капюшона. Леонард вызволению Дрейка был рад и находить теперь в голове только собственный голос приносило ему несказанное удовольствие. Лишь тем он и отвлекался от нескончаемых стенаний о покинутой им княжеской дочери.

Наконец, когда унывать и киснуть в собственных скверных мыслях не осталось сил, Лео впервые за всё время поднял хмурый взгляд, оставив Дрейка без присмотра. Перед ним раскинулся широкий, неухоженный тракт, обрамленный редкими, худыми елями, именуемый Волчьим. Кругом, куда не глянь, недружелюбно скалились горы и громко дышали промозглым ветром. В лучах Небесного Сердца венценосным, полированным золотом сияли их белоснежные короны и стыли певучие ручьи, цепляясь за них сверкающими, бледно-голубыми когтями.

Вдохнув полной грудью, маг ощутил облегчение.

Здесь было красиво и холод хранил безмятежность земли. Никогда ещё Леонард не чувствовал себя таким свободным. Позабыв о тревогах, он пустился резвым галопом вперёд, не придавая значения восклицаниям и причитаниям Дрейка, который теперь прижался к коню и недовольно рычал.

Проскакав так одну-другую милю, маг остановился. Бьерн и Аркрайн отстали где-то позади.