Кодекс Охотника

— На нас напали три раза за одну поездку. Кажется, своего рода, это рекорд, — таким же безразличным голосом отвечаю ему. — Пришлось немного задержаться и объяснить нападавшим, что они не правы.

— Небось, он их всех победил, и сейчас всем нам расскажет, как они умирали от ужаса, трясясь перед его даром, — подал свой уе... противный голос мой младший брат.

Все присутствующие заулыбались. Раздались даже тихие смешки.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — с невозмутимым лицом пожал я плечами, и призвал свой Дар.

В тот же момент, из моей ладони вылетел Креоский дракон пепла, зараженный гнилью, и воспарил под высоким потолком Зала Совещаний. Расправив перепончатые крылья, он огляделся, и яростно заревел.

Охраны сейчас здесь не было, так как внутри находились только члены семьи. И мой дракон попер на брата, оглашая своды древнего дворца зловещим криком.

Мелкий засранец в этот момент расслабленно сидел в удобном деловом кресле, и никак не ожидал такого. От неожиданности он свалился и заорал.

— Я убью тебя, сволочь! — закричал братец тонким фальцетом. — У него был переходный возраст и сейчас «ломался» голос.

Он вскочил и активировал свой дар молнии. Вот его дар был уже настоящий, а не иллюзией. Лицо родственника переполняла разная гамма чувств, особо заметно в его глазах было бешенство от очередного унижения. При том, что унизил его человек по факту рождения выше в статусе, но ниже в силе.

Настоящие мои братья остались в Ордене. Там братьями были все, и отношения друг к другу было особое.

Пусть он, частично, и потерял самоконтроль, но не до конца. Молния летела медленнее, чем положено и, вероятно, любой человек, который не обладает даром, мог легко увернуться.

И я мог... Только зачем? Остался стоять на своем месте, и с ухмылкой смотрел на брата, наслаждаясь его недоумением и растерянностью.

Молния меня не убьет, но он этого не знает, как и не знают все остальные. Включая жен моего отца, которых здесь было целых три.

Если он меня убьет на глазах всей семьи, то не видать ему места главы Рода, на которое он так рассчитывает после смерти или отставки «папы» Генри.

Стою и улыбаюсь вовсю, глядя на него. Щенок глупый и наивный.