Лукавый Шаолинь

И при этом растянуть ноги в идеальном шпагате. В узком вечернем платье.

В следующую секунду Эля пяткой выбила пистолет. И, наконец, одним прыжком очутилась сзади. Подруга бесцеремонно заломила мне руки, заставив встать на колени.

Но затем, очевидно, выдержка ее оставила. Эля больше не показывала чудеса боевых искусств. Она совершенно по-девчоночьи вцепилась мне в волосы и завизжала. Я не отставала, пытаясь расцарапать ей лицо. Мы покатились прямо к краю крыши.

Не знаю, чем бы это все закончилось. Но кто-то начал стрелять.

Оторвавшись друг от друга, мы увидели мужчину в плаще, который стоял на противоположном конце крыши.

И словно бы спало наваждение. Он бросил нам пистолет и ушел. Я вдруг осознала, что чуть не убила своего единственного союзника. Не иначе, как Мастера Иллюзий и Хранители Снов задурманили мой разум.

– Эля, прости… Я хотела спасти тебя.

– Я знаю. И мне очень-очень страшно. Не за себя, за тебя.

– Но почему?

– Поутри сделали из тебя жертвенную корову. Твои шансы на выживание оцениваются как одни к пятидесяти.

И от тебя ждут уничтожения Татуры скорее всего через собственную смерть, ведь ты – воплощение сострадания и пацифизма.

Я отвернулась и спрятала лицо в ладонях, не желая показать, как испугали меня ее слова.

– Все будет хорошо. Я спрячусь. Знаю место, где никто меня не достанет.

Подруга вздохнула:

– Боюсь, ты сама принесешь себя в жертву. Добровольно.

– Сейчас это не важно. Надо что-то решить с Краснокрестецком.

Так мы договорились, что каждая делает то, что может.

Действует по своему плану, пытаясь помочь людям. Даже двадцать спасенных жизней имеют значение, даже пять, даже одна-единственная.

Даже тот, кого я ненавижу, имеет право жить и дышать.

72

Часто ко мне приезжали Кеша с Гошей, иногда – Эля, Хельга, Егерь и Асмодей. Изредка звонил Ёрш. В разговорах мы старательно обходили тему закрытых городов и моего замужества. Я так и не нашла в себе сил связаться с Френдом и развестись, живя соломенной вдовой. Но этот вопрос меня не сильно волновал, хотя о муже думала каждый день.

Накануне моего двадцать четвертого дня рождения пришла соседка, чтобы помочь нарезать салаты – я собирала большую компанию.

– Что там творится в мире? – мимоходом спросила я, перебегая между плитой и столом. Телевизор и Интернет были в списке запретных вещей в моем доме.

– Все спокойно. Войны нет, революции тоже. Хотя, как сказать... Завтра час икс для города Краснокрестецка. Открывают его.

– Что?!

– Завод переходит на мирные рельсы.