Лукавый Шаолинь

– Это беспредел, – закричал Владимир, – ушуисты не дают Эле право выбора. Бейте их, ребята!

И радомировцы поперли всей толпой. Началась сумасшедшая драка. Сеча. Но мне было не до нее и даже не до Бранимира. Тот оклемается. Не мог Яр сильно прибить своего друга и одноклубника.

Я ползла в тренерскую раздевалку. Я ползла к Яру, потому что почувствовала недоброе. Наверное, ушу действительно развивает интуицию. И я успела просто чудом. Еще минута, и он бы перерезал себе вены. Я проявила удивительную ловкость. Забыв о своей всегдашней неуклюжести, когда речь зашла о спасении человека, вырвала нож из рук радомировца.

И ударила его. Нет, не кулаком или ногой. Я залепила ему пощечину. Лучшее средство от истерики.

Затем слепила огненный шар и растянула светлую зону. Как же это легко, когда не размышляешь над техникой. Нас обоих накрыла волна экстаза. Больше Яр не плакал. Он просто снял с меня кимоно и робко начал ласкать. Мы целовались, как безумные, мы любили друг друга в то время, когда наши клубы бились насмерть друг с другом.

– Вот она где, красота, – шептал Яр, – в женщине.

Мы были пьяны друг другом. Нет ничего прекраснее, чем заниматься любовью сразу после боя.

Но тут на пороге возникли Владимир и Васильич. Я смотрела на них без малейшего стыда, даже не пытаясь прикрыться. Тогда Васильич снял с себя кимоно и бросил мне. А после спросил:

– Водки хочешь?

– Хочу.

Натянув кимоно, я вышла к ребятам. Ушуисты и рукопашники сидели в обнимку и пили водку. У всех были подбиты глаза. У некоторых сломаны носы, у пары человек – травмы покруче.

Они распевали песни и клялись друг другу в вечной дружбе. На один вечер все вдруг позабыли о нравственности. Даже Васильич не осмелился читать нотации своим ученикам. Да и, если честно, ему в тот момент было наплевать на наш моральный облик.

Бранимира я встретила в коридоре. Абсолютно трезвого и даже успевшего смыть кровь.

– Эля, я желаю тебе добра.

Неожиданно я успокоилась. Я обняла его и поцеловала. Но я была холодна, как лед.

– Обещай мне, что будешь усердно тренироваться, что полюбишь женщину.

Верь мне, у тебя обязательно будет сын. И все будет! Поверь!

Бранимир смотрел на меня так, будто я его ударила.

– Знаешь, – тихо сказал мне мой бывший тренер, – раньше я говорил, что ты никогда не научишься биться, что ты – вечная во шинь. Но я забираю свои слова назад. Ты добьешься многого. Может, чемпионкой станешь. Ты все-таки научилась равнодушию и обрела силу, а за воинскими навыками дело не станет.