Лукавый Шаолинь

Я вежливо поздоровалась с ним, как подобает во шинь приветствовать товарища. У входа в раздевалку еще раз обернулась, Никита казался мне весьма симпатичным парнем. Но уже через минуту забыла о нем, стараясь сосредоточиться на своей цели. «Я должна сесть на шпагат, обязательно должна», – шептала я, раздеваясь. На мне было только кимоно, когда в раздевалку вошел Никита. Сначала я завизжала, но потом, прикрывшись кимоно, резко сказала:

– Ты с ума сошел? Это женская раздевалка.

Я ожидала, что Никита извинится и уйдет, но он стоял и смотрел на меня, и от его взгляда было не по себе.

– Может, ты выйдешь? – робко спросила я. – Девчонки, наверное, уже пришли. Сейчас они войдут и увидят нас. И что подумают?

Никита ничего не ответил. Он подошел ко мне, снял кимоно. Затем – бюстгальтер. От страха я не сопротивлялась. Или, может, не хотела сопротивляться. Лицо инструктора больше не было одухотворенным, он смотрел на меня, как волк на овцу. Хотя, нет, это не совсем точно. Он смотрел на меня, как мужчина на желанную, любимую женщину.

– Какая ты красивая, – сказал инструктор и провел рукой по моей коже, дотронулся до волос, заплетенных в дреды. Меня била мелкая дрожь. – Я такой еще не видел. Да много ли я видел? Всю жизнь занимался боевыми искусствами… У меня не было времени на девушек. Только бои, только война с самим собой. А потом я встретил Васильича, стал ушуистом, прошел Посвящение. И понял, что больше не могу. Не могу любить и не могу желать.

Я чуть не плакала. И куда девался мой боевой запал и моя злость, которая помогла мне в битве с Браном? Теперь я чувствовала странную робость. И была беззащитна, как будто никогда и не занималась боевыми искусствами. Я даже не могла закричать и позвать на помощь.

– Мне холодно, – я попыталась разжалобить Никиту, – можно одеться?

Инструктор молча подошел ко мне и обнял. Я всем телом чувствовала, как он меня хочет. Пуговицы на его кимоно мягко царапали кожу. Какое тяжелое и прерывистое дыхание… Никита стоял и гладил меня по спине.

– Я мог бы тебя заставить, – прошептал он мне на ухо, – я инструктор, а ты – во шинь. И по одному слову ты отдашься мне. Но я не хочу так. Я хочу, чтобы ты сама пришла ко мне. Чтобы ты этого захотела. Что бы ни говорил Васильич про нашу избранность, мы – всего лишь люди.

Неожиданно у меня появились силы:

– Не подходи ко мне. Я испытываю отвращение к мужчинам. Я ненавижу их! Я никогда никого не полюблю.