Лукавый Шаолинь

«Памятник пропуску нужен обязательно, ведь пропуски скоро останутся только в памяти жителей. Уже в ближайшее время планируется изменение статуса закрытого территориального объединения. Краснокрестецк станет обычным городом Веренской области, открытым для въезда. А через пару лет канет в лету и забор с колючей проволокой. Как двадцать лет назад это произошло с Берлинской стеной».

Я посмотрела на Екатерину. Мне показалось, что она меня ударит. Но та отвела взгляд и тихо сказала:

– Зачем ты сделала это, девочка? Жизнь тебя, наконец, доконала? Ты была такой перспективной, такой сильной.

– Я не писала этого, клянусь! Ну, сами посудите: зачем мне это? Я же всеми силами стремлюсь закрепиться в Краснокрестецке. Стать здесь своей. Что теперь будет?

– Глава в шоке. А Вайшнавский имеет на тебя зуб. И он сказал в ультимативной форме: или увольнение Инея, или закрытие газеты. Но я тебя так просто не отдам, и за газету мы еще поборемся.

– Но я не делала этого!

– Как теперь докажешь, кто внес изменения в полосу непосредственно перед отправкой номера. В редакции нет камер. Знаешь же, что у нас всегда ходят толпы людей. Верстальщики часто бегают на перекур, а корректоры – в буфет. Чужой вполне мог заменить текст. И почему-то я верю тебе, Иней! Ты бы такого не совершила. Слишком благородная и правильная. Даже снобка, уж извини… Да и себе яму кто же будет рыть.

Уже во второй раз начальница показалась мне почти красивой.

Плечом к плечу мы пришли к Вайшнавскому. И вдруг я взглянула на него другими глазами. Как женщина – на привлекательного мужчину. Видно, что полицейскую физкультуру не прогуливает, да и сам спорт уважает. Как и большинству, ему очень шла форма. И власть над людьми.

«Какие у него красивые холодные глаза. Цвета холодной воды. Как и все на Зоне – красивое и холодное», – подумала я. И сначала даже расслабилась и улыбнулась, вспомнив, как мы весело пили чай в этом кабинете.

Но потом мне стало плохо, потому что он заговорил:

– Инна, что обозначает ваше имя?

– То и обозначает. Иней.

– О, нет, оно переводится с древнескандинавского как «холодная вода». Там вам и место. В холоде, за пределами ЗАТО. То, что вы сделали, должно быть наказано. Газету мы закрываем. «Красная» из респектабельного издания превратилась в рассадник крамолы. А вы, неуважаемая жительница Верены, должны покинуть пределы Зоны в двадцать четыре часа.