Лукавый Шаолинь

Вы никуда не годитесь! Если нет способностей к журналистике – пишите заявление. Мне надоел этот детский сад на полосе.

Потом начальница обругала почти каждую статью, не высказывая, впрочем, ничего конкретного.

– Хорошо, что к нам пришла свежая кровь. Журналист, который даст всем вам фору, – с пафосом сказала Екатерина. – Инна, надежда газеты, что ты будешь давать в следующий номер?

Я вздрогнула и впервые подняла глаза, встретившись с взглядом Жени, полным ненависти. Потом перечислила несколько тем.

– Какая тухлятина! Ты тоже никуда не годишься, – подытожила Екатерина.

– Для читателей Веренской прессы это было бы интересно, – возразила я.

– Детка, ты не в Верене! Здесь никого не интересует здоровье и культура. И уж тем более фантазии про гномов и ведьм. Только развлекательная информация, спорт да прикладуха. Напиши-ка лучше про болезни печени.

Я подумала, что ослышалась. Минуту назад она сказала, что газета не публикует материалы про здоровье.

– Про что?

– Ты еще и плохо слышишь, надежда журналистики? Повторяю по буквам: б-о-л-е-з-н-и п-е-ч-е-н-и.

Журналисты назвали где-то по десять тем и утвердили почти каждую: в номер или на перспективу.

– Половину – с плеч долой, – тихо сказала Женя.

– Чтобы все отписали к пятнице, лентяи! – грозно закончила Екатерина. – Тот, кто не успевает к дедлайну, лишается гонорара.

Уже через пятнадцать минут редакция опустела: все убежали на задания. Лишь менеджеры меланхолично обзванивали клиентов, да верстальщик лазил по соцсетям.

Вместо того чтобы ехать на занятия в университет, я стала методично обзванивать докторов. А вдруг кто-нибудь согласится ответить на вопросы. Информацию легко можно было найти в Интернете, но фамилия врача придавала статье вес. Наконец, договорившись с одним молоденьким доктором, я поехала в поликлинику.

На первом этаже, как и в любом порядочном медучреждении, толпились больные с недовольными лицами и деловито сновали медсестры.

Прошелестело: «Инна». И я вдруг подумала, что это голос в моей голове.

Я еще раз огляделась. Коридор был пуст. Тут я нашла нужный кабинет и решилась заходить, как вдруг передо мной возник невысокий мужчина, старомодно одетый. Я не нашла ничего лучшего, как спросить:

– Вы – терапевт?

– Инна…

И он подал мне песочные часы. И исчез, больше не сказав ни слова.

На грани истерики я толкнула дверь.