Лукавый Шаолинь

Осень принесла нам жесткую встряску. И развеяла все иллюзии. Никогда мы не сможем жить, как обычные люди. И любить друг друга не сможем. Изменился закон о статусе жен коренных жителей. Если раньше для выдачи пропуска достаточно было проверки и свидетельства, то теперь для легального проживания в ЗАТО надо было обязательно иметь прописку.

– Я не могу тебя прописать ни при каких условиях, – резко сказал Френд, когда мы гуляли по осеннему городу. Я молчала, с удовольствием вдыхая холодный воздух. Краснокрестецк был просто удивительно красив.

Чудесная гладь озер, шумящие сосны, здания, неподвластные времени. Мне уже в который раз показалось, что жизнь остановилась на семидесятых годах двадцатого века.

Я подошла к озеру и долго любовалась отражением заката. Весело плескались утки с целым выводком птенцов. Вдали, окруженная березами, синела беседка. Она находилась на возвышении и, казалось, вот-вот упадет в воду. По легенде, сооружение построили в пятидесятых годах. Одной из первых жертв колючей проволоки стала красавица-веренка, вышедшая замуж за жителя Краснокрестецка.

Она не выдержала и бросилась в озеро. Но и там не нашла покоя, став русалкой. Существует поверье: если в полнолуние зайти в беседку и наклониться над водой, можно увидеть прекрасное женское лицо. И тогда уж не зевай – придумывай желание. Думаю, все бы загадали одного и того же – свободы.

Френд обнял меня за плечи:

– Но и нелегально ты тоже здесь жить не можешь, – продолжил он. – Готовься, сегодня будем собирать пейнтбольный военный совет, на котором решим твою судьбу.

– Веселое начало. А мой голос будет учитываться? – с иронией спросила я.

Френд передернул плечами и ничего не ответил. Когда мы вернулись, дом был полон народу. У большинства друзей Френда были ключи от квартиры, и они шумно возились на кухне, готовя угощение.

В середине комнаты стояло кресло. В него Френд посадил меня как преступницу. Потом захлопал в ладоши: «Внимание! Друзья, мы начинаем!» И они встали кругом, как когда-то стояли в первую нашу встречу, как стояли бойцы перед Элей, вызывая ее на бой в странную ночь Солнцеворота или же Самайна.

У меня заколотилось сердце, потому что сил противостоять им почти не оставалось. Я чувствовала себя живой развалиной.

– Ребят, есть только одна здравая мысль: надо устроить мою жену на работу и сделать ей рабочую визу, – предложил Френд.

– А что она умеет делать, как ее, Ира? – спросил один из страйкболистов с позывным Егерь.