Лукавый Шаолинь

И тогда я в одном белье распростерлась на холодном каменном полу и не заплакала, завыла.

Ко мне подходили ребята. Гладили, обнимали, просили одеться. Некоторые откровенно ласкали мое измученное тело. Все-таки я была красивой и совсем юной, что бы ни говорил Бранимир.

Но я ни на что не реагировала. Когда Тор сказал, что восхищается моим поступком, я заплакала еще сильнее. Наконец, Маша смогла одеть меня. Я вытерла слезы и резко оттолкнула ее. И побежала изо всех сил к подвесному мосту. Тому самому, где мы заключили обет быть вместе до самой смерти.

Перун его услышал, так пусть теперь забирает мою жизнь, потому что я больше не могу дышать...

Я думала о том дне, когда Бранимир чуть не убил меня. Тогда еще любила его, теперь – нет. И поняла, что не прощу никогда. Я бежала, глотая прохладный весенний воздух. И задыхалась, но мне уже было все равно. Я знала, что жить остается считанные минуты, и в тот момент была почти счастлива.

Я все-таки победила в бою его – Бранимира.

Но при этом почему-то потеряла смысл жизни.

Непростительно отдалилась от своего Шаолиня. «Ты никогда не станешь бойцом», – эти слова подстегивали меня, и я бежала, когда уже не оставалось сил.

– Теперь все наконец-то закончится, – сказала я и перелезла через перила, – еще шаг, и все закончится. И не нужен больше никакой Шаолинь.

Часть 4. ​Красный Самайн. 34-35

Часть 4

Красный Самайн

Иней

34

Краснокрестецк открылся мне. С той полнотой и любовью, с которой открывался лишь избранным. А мне все казалось мало. Даже на собственной свадьбе я сидела как в воду опущенная, потому что хотела одного – познать его.

Увидеть потайное дно этого загадочного города, который я мысленно сравнивала с погибшей на дне водохранилища Татурой. Запрещенные и желанные. Загадочные и прекрасные. Сталкеры восхищались, сталкеры мечтали о них, но лишь я слышала зов Татуры, и я стала частью Краснокрестецка.

Утром после свадьбы, почти сразу после завтрака, я потянула мужа гулять и фотографировать. Френд посопротивлялся только для вида.

Ему и самому не терпелось мне все показать. Я сразу обратила внимание, что воздух какой-то особенный. Город буквально благоухал.

– Почему здесь так легко дышится?

– Потому что деревьев много и мало машин, понимаешь? Да сама посмотри! – ответил Френд.

И действительно, прямо в асфальте посредине дороги росла сосна.

– Город стоили немцы, и они бережно отнеслись к природе, – пояснил муж, – а какие у нас озера и леса, какой прекрасный вид открывается на реку.