Шут и трубадур

Его замок протекал, как решето, и был любимым местом прогулок зимних ветров; его хозяйство, поддерживаемое усилиями нескольких слуг и самой баронессы, состояло из двух десятков кур, трех тощих коров и свиньи с поросятами; деревня с «его людьми» давно уже жила сама по себе, отделываясь двумя жалкими оброками — осенним и весенним, но барона Рэндери все это не беспокоило: он охотился.

В окружении шестерых сыновей, сызмальства обученных дуть в рог, орудовать копьем и держаться в седле, на могучем коне (самом дорогом, что было у барона), он целыми днями гонял по своим владениям и по владениям соседей вслед за визжащей и лающей сворой «чистокровных этлейских гончих», как Рэндери называл стаю цепких злых дворняжек.

Раз в три или четыре дня барон возвращался в замок, чтобы отоспаться и свалить там добычу; ее тут же обступали пять-шесть детей дворовых слуг, среди которых барон ни за что не узнал бы своего сына. Возможно, он считал, что заморыша уже нет в живых, а может, просто позабыл о его рождении.

Но «заморыш» жил и даже рос, хотя по-прежнему оставался маленьким и хилым — совсем не похожим на своих могучих братьев. Поэтому, и еще потому, что он был нежданным «последышком», младшего сына без памяти любила и баловала баронесса.

Так он и рос маменькиным сынком, пока однажды барон не вспомнил о его существовании.

В тот день, задержавшись в замке дольше обычного, Рэндери за ужином хватил слишком много вина и вышел вечером во двор прогуляться. Трое его сыновей вместе со слугами разделывали там убитую дичь, пока их братья рыскали по окрестным полям, прихватив с собой «этлейских гончих».

Рядом с сыновьями барона бесцеремонно толкался какой-то маленький чернявый мальчик, трогал страшные клыки кабана, дергал за хвост оленя и, содрогаясь от веселого ужаса, заглядывал в пасть волку. Потом малец вытащил из ножен младшего сына барона охотничий кинжал, а Оливье только мельком взглянул на него и отвернулся.

Барон наблюдал за наглым сопляком, возмущаясь все больше и больше, наконец подошел, толкнул его ногой и прогрохотал:

— Чей это щенок? Как зовут?

Мальчик вздрогнул и спрятался за спину Оливье.

— Кристиан... — прошептал он оттуда.

— Это же Кристиан, отец, — подтвердил Оливье, и все удивленно закивали.

— Какой еще Кристиан?! — раздражаясь все сильней, рявкнул барон.

— Ваш младший сын, мой брат, — исчерпывающе объяснил Оливье, и снова все закивали.

— Что?! Вот этот?! — нисколько не смутившись, воскликнул барон.