Шут и трубадур

Дворня теперь тоже не замечала мальчишку, только временами он ловил на себе чей-нибудь косой завистливый взгляд и порой слышал за спиной полный яда шипящий шепот: «Пащенок...»

Слуг он больше не боялся, но они были для него совсем чужими.

Кристина не боялась никого на свете.

Она ужасно горевала, что родилась девчонкой и поэтому не сможет стать рыцарем, зато твердо решила, что знаменитым рыцарем должен стать Юджин, а она будет его оруженосцем.

Но тут барон оказался тверд, как кремень, и наотрез отказался учить своего незаконного сына владению рыцарским оружием.

Тогда Кристина упросила конюха Банга научить их приемам палочного боя, соблазнив серебряной монетой и пообещав, что барон ничего не узнает.

К палочному бою она оказалась куда способнее Юджина, хотя тот изо всех сил старался поддержать свою честь будущего знаменитого рыцаря.

Несколько недель они ходили все в синяках, а потом Кристина загорелась новой идеей — она решила выследить крошку торни, их домового, которому каждый вечер оставляла у камина блюдечко с молоком.

И вот ночь за ночью они сидели в темном углу большого зала и таращили в темноту слипающиеся глаза, пока под утро не засыпали, так никого и не увидев...

А наутро блюдце оказывалось пустым.

Иногда Юджину снился подвал, в котором он родился и рос, снились закопченные котлы и невыносимый жар плиты, снились орущие и гогочущие тетки в заляпанных салом платьях, снились волосатые лапы главного повара и его злобный голос: «А, вот ты где, пащенок! Ну-ка, поди сюда, негодяй! Будешь еще даром хлеб жрать, холера ходячая?»

Он кричал во сне и просыпался с падающим сердцем, понимая, что все это не было бы сном, не будь у него такой сестры.

Тогда он начинал молиться, чтобы она не умерла и не вышла замуж: «Потому что, Господи, у меня нет никого на свете, кроме нее!»

Но Кристина и не думала умирать или выходить замуж, и только однажды серьезно заболела, заразившись оспой от благословения бродячего монаха.

Даже старый барон, без памяти любивший дочь, побелел и попятился, увидев, что это за болезнь — «черная смерть», как ее называли повсюду.

Нянька Кристины наотрез отказалась подходить к постели: «Все равно, хоть убейте, лучше умру не от этого!»

И Юджин с бароном две недели не отходили от умирающей, и когда один из них засыпал, его сменял другой.

Кристина встала, и никто в замке больше не заболел — должно быть, помогла святая вода, спешно доставленная по приказанию барона из Шутанны...