Шут и трубадур

— Ты достанешь нам еды и оружия, — горячо зашептала она, — и мы убежим отсюда на юг — туда, откуда пришел Роберт Лев и куда он никогда уже не вернется! Он ведь никогда не поворачивает назад, да? Говорят, он осужден вечно нестись навстречу своей погибели, которая поджидает его в Торнихозе... А мы с тобой убежим на юг, в Палангут, к теплому морю...

— Нам никуда отсюда не убежать, Кристина, — медленно проговорил шут. — Может, мы и скроемся от Роберта Льва, но за первым же поворотом дороги нас возьмет в плен какой-нибудь рыцарь и пошлет в подарок своей прекрасной даме.

— Высекут?! — повторила Кристина.

Голос ее грозно зазвенел, напомнив шуту прежнюю Кристину, отчаянного сорванца в юбке, вожака во всех детских играх и драках.

Но, тут же сникнув, она прошептала:

— Ты и вправду думаешь, что нам отсюда никуда не убежать, Юджин?

— Никуда! — твердо ответил шут.

Его самого пробрала дрожь от этого короткого слова, и ему показалось, что он заглянул в бездонный черный колодец.

Ни-ку-да!

Шут сидел, прислонившись спиной к Волшебному Дубу, но не замечал больше ни тьмы, ни шевеления нечисти вокруг.

Говорят, люди, которые продали дьяволу душу, могут натереться колдовским зельем и воспарить высоко над землей, и по пути на шабаш их взорам открывается то, что недоступно взорам прочих смертных. То ли духи торнихозского леса были тому виной, то ли Волшебный Дуб имел чудесную силу, — но шуту внезапно показалось, будто он взмыл в поднебесье и увидел оттуда всю землю до самого края света.

Никогда в жизни он не бывал дальше деревни их соседа — рыцаря Невилля, в чьем замке бесновался теперь окаянный Роберт Лев, и раньше редко задумывался о том, что лежит за этой деревней и куда ведет большая дорога, бегущая через поля. Все знали, что на востоке стоят непроходимые леса, где кишат крамы, дикие звери и нечисть; что на севере и западе есть большие города, в одном из которых живет король; что еще дальше простирается море, отделяя христианские земли от стран, населенных неверными.

Так рассказывали странствующие монахи, изредка забредавшие в эти края, — но теперь, взглянув с высоты на озаренную лунным светом землю, шут не увидел на ней ни песьеглавцев, ни мантикор.