Леди с клыками

В результате все планы по ознакомлению друзей с моей родиной едва не пошли кувырком, так как тройственный союз гномов оттащить от верстаков две хрупкие девушки просто не в состоянии физически, даже если одна из них дампир.

Спасла ситуацию, как это и положено по всем канонам древних легенд, прекрасная эльфийка, которая непонятно откуда извлекла письмо, написанное ее дядей специально для папочки. Пока он изучал секретную документацию, я цапнула за ухо Торката, Лаэла поймала бороду Гроткара, и мы все-таки смогли вывести их погулять.

Городок будущих големостроителей после богатой и роскошной столицы впечатлил не сильно, вот если бы нас пустили в шахты… В принципе в этом не было ничего невозможного, тем более для их будущей владелицы, но уже наступил вечер, и народ из них потянулся по домам, – а что за прелесть ходить по пустым подземельям, где нет ни одного горняка? По улицам мы гуляли до самой глубокой ночи и вернулись, когда на небе уже вовсю мерцали звезды.

– В целом как-то так поселение золотодобытчиков я себе и представлял, – вынес вердикт Торкат.

– Вот только почему-то кабаков маловато и бордель всего один.

– Раньше было больше, – припомнила я историю своей родины. – Но когда лихорадка схлынула и основная масса авантюристов исчезла, оставив лишь убежденных старателей, то остальные позакрывались.

– Так всегда бывает со стихийно образованными поселениями, если бы не шахта, думаю, сейчас здесь вообще был бы лишь частокол, медленно зарастающий бурьяном, – кивнула Лаэла и принюхалась.

– Эй, мне кажется или что-то горит?

– Из какого-нибудь камина, наверное, клуб дыма принесло, – пожала плечами я. – Хоть и лето на дворе, но их, бывает, зажигают.

И тут в отцовском флигеле прогремел взрыв…

Я полностью не помню эту ночь… Не хочу вспоминать…

Лишь обрывки образов, иногда всплывающих в мучающих меня до сих пор кошмарах… Именно в них – этом проклятье и этой каре – небольшие отрывки происходившего предстают перед моим взором. Гарь и дымные языки чадящего пламени.

Рушащиеся, охваченные такими ласковыми и вместе с тем такими злыми огненными языками балки перекрытий. Треск как живых, извивающихся от жара «локонов» и заполняющее все сущее отчаяние. И чьи-то руки, мешающие, не дающие мне прорваться к отцу, к моему папе… который где-то там… В глубине сияющего багрянца… Папа!

Крик, вырвавшийся из моей груди, как пружиной подбросил меня с узкой полоски нар, прикрученных к стене, и заставил зайтись кашлем из-за сломанных ребер.