Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

Теперь мы знаем имена всех ‘ренегатов’, — эльф сделал задумчивое лицо.

— Как по-вашему нам стоит их наказать, губернатор?

Старик молчал.

Эльф посмотрел на него пару секунд и устало вздохнул:

— Мне непонятно, на что вы надеетесь? Когда мы их допрашивали, они говорили что-то о короле… Как вы о нём узнали? Я думал, мы отрезали все пути сообщения из города. Но да не важно… у меня другой вопрос. Почему вы на него надеетесь?

Эльф перевёл взгляд дальше, на россыпь длинных рыжих волос в паре метров за стариком, и на белые, белее даже шёлка, нежные плечи.

— Вашего прежнего правителя убил его собственный народ. И теперь вы видите в его отпрыске надежду? Интересно. Какие вы всё таки жалкие и лицемерные существа... Это ведь всё твой план, так?

Девушка молчала. Её лицо было прижато к земле, а волосы рассыпаны по белому сарафану.

Эльф продолжал:

— Ты умна, принцесса, я признаю; ты попыталась сделать из своего брата своеобразную легенду, образ спасителя. Но чем выше ты вознесёшь его, тем сильнее будет разочарование, когда я его уничтожу.

— Ми… Милорд, вы не правы, принцесса не причём… — меж тем старик нашёл в себе силы поднять голос. В порыве храбрости он даже приподнял лицо, но старуха немедля снова придавила его к земле, и губернатор нечеловечески крякнул. Его глаза помутнели.

Вдруг зазвенел новый голос, спокойный и ясный:

— Вы ошибаетесь, — сказала девушка.

— Да? И в чём же? — с интересом спросил эльф на троне, смотря на рыжую принцессу.

— Я не пыталась возвеличить моего брата.

— Все мы в него верим.

— Вот как? И по-твоему он сможет отвоевать город, прогнать меня и моё войско?

— Да.

— Хм, — эльф взялся думать.

— В таком случае мне интересно будет посмотреть на ваши лица, когда вы узнаете, что ваш король не дошёл даже до стен города. Впрочем, твоя работа была мне дальше полезна. Чем скорее я сокрушу все ваши надежды, чем скорее вы перестанете сопротивляться. Всё же неприятно, когда брыкаются у тебя под ботинком. Это щекотно, — эльф на троне усмехнулся.

Усмехнулись и остальные. Он продолжил смеяться, и его стража увидела в этом позволение и уже открыто стала заливаться хохотом. Эльфийский смех звенел как золото. Громче, грубее всех гоготала старуха. Она закинула голову и закатила глаза. Её смех казался нарочито громким, визгливым, как крики сороки. Прочим эльфам сделалось неловко, запал иссяк, но пока старуха не замолчит, они тоже боялись молчать и уже смеялись через силу.