Наш сосед - викинг

Лишь редкие вспышки молний озаряли окрестности. Он едва успевал разглядеть всякий раз новый пейзаж с крутыми горами и смертельно опасными долинами.

Ари кинул в рот кучке сушёного мяса и начал жевать, не торопясь. Он чувствовал, что в животе пусто — но есть все равно не хотелось. Весь ум, всё чутьё ушли на удержание лодочки. Пришлось заставить себя жевать и глотать. Грести придётся долго, для этого нужны силы.

Он помнил — в такую погоду надо быть либо на твёрдой земле, либо в открытом море. Главное — подальше от береговой кромки, где под водой прячутся хищные скалы, а волна может обрушиться и утащить тебя с собой в гости к акулам.

Если он погибнет — это будет лучшим исходом для его врагов. Пусть епископ не смог найти ответ, пусть его странный крест догорает сейчас на вершине холма — но он всегда может рассказать, что безымянный бог именно так карает слишком много о себе возомнивших язычников.

Так что погибнуть было нельзя. Нельзя делать так, чтобы они радовались. Ари, как и положено будущему викингу, был уверен, что враги должны либо трепетать от страха, либо умолять сохранить им жизнь.

Ярл Харальд предупредил его — и это придавало сил. Он мог послать слугу или служанку. Он мог послать кого-то из дружинников. Он мог, наконец, тихо прикончить его на месте, и раз и навсегда решить это дело. Епископ поступил бы именно так.

Однако ярл Харальд не стал так поступать. Он не полагался ни на власть, ни на грубую силу. Он пришёл сам в дом к погибшему дружинник и говорил на равных именно потому, что, после всего пережитого, был по-прежнему силён, решителен и бесстрашен.

Именно это сделало его ярлом и позволяют им оставаться даже сейчас, когда на остров в один день обрушилось две свирепых и бездумных беды — шторм и люди епископа.

Кажется, он уже миновал рифы. Но теперь не было и бухты, которая бы его защищала. Ветер стал ещё сильнее, так, что было почти невозможно даже дышать. Вёсла рвались из рук и так и норовили заехать рукоятью по подбородку. А него руки и ноги закоченели настолько, что он их уже не чувствовал.

Он пытался поставить лодку так, чтобы нос шёл точно против волны — и вспахивал её, как плуг пашет землю. Потому что если волна ударит сбоку — быть беде.

Но такой маневр непрост даже для тяжёлого драккара. А для лодочки он оказался самоубийственным. Первый же рывок — и она закрутилась, словно волчок, черпая бортами воду и ныряя то носом, то кормой.

Ари закашлялся, отплёвываясь от горькой воды.