Наш сосед - викинг

Ари снова сел, схватил вёсла, поднял взгляд на небо, пытаясь найти знакомые звёзды — но не увидел даже луны.

Оглушительно громыхнул первый раскат грома.

Буря накрыла остров, как крышка накрывает котёл. И Ари с его лодочкой был в полной её власти.

Он увидел, как заметались по склону огни факелов, похожие на мутные пятна. Пламя чахло под моросящий дождём и одежды было больше не разглядеть.

Ари успел подумать, что они зря туда забрались. Все тропы раскисли, брести по ним — как по творогу. К тому же, прислужники епископа — не местные жители, они толком не знали острова.

Он не успел додумать эту сладкую мысль. Молния сверкнула, словно струя расплавленного золота — и ударила аккурат в то место, вокруг которого столпились огни факелов.

Огни пропали в ослепительной вспышке. А потом посреди ночной темноты расцвёл огненный цветок.

Тот самый шест с крестом, который эти умники втащили в грозовую ночь на самую вершину горы, занялся ярким пламенем.

Фигуры скорчились на земле. Они не шевелились. С такого расстояния было не разглядеть, они перепуганы, оглушены или убиты.

Но смотреть на них было чрезвычайно весело.

Вот он какой, молот Тора!— успел подумать Ари, невольно залюбовавшись этим зрелищем.

А потом загрохотало опять — теперь уже над его головой. И ещё одна молния ударила в скалу — всего на десять шагов левее лодки.

В её свете он заметил, что на бортах лодки вырезано восемь рун. Из них две были ему незнакомы. Руны были едва различимы на потемневшем от времени дереве. Видимо, Харальд вырезал их, когда ему было столько же лет, сколько Ари сейчас.

Ари не знал, что они значат. Наверное, для защиты или для красоты. Во времена Ари эти понятия не различали.

Будь у него запас время, Ари бы их подновил. И может быть, даже смочил своей кровью. Но он решил, что против его бед пользы от них мало.

И вместо колдовства налёг сильнее на вёсла.

11. Тем временем действует Сигрид

Ярл Харальд сам не верил, что наконец-то добрался до дома. Ночь осталась позади, с её уколами холодных капель, слякотью под ногами и отголосками подозрительных голосов. А здесь, в сырой темноте терема, с ним осталась только уже привычная головная боль.

Когда-нибудь прекратиться,— думал ярл, нащупывая бочонок с пивом,— Или пройдёт, или умру.