Игра на эшафоте. Книга 1 трилогии "Летописец"

Краск взял её под локоть, втащил на эшафот. Так, должно быть, чувствовала себя Катрейна сегодня утром. У Самайи закружилась голова, живот скрутило, она постоянно косилась на будущее кострище.

Опустевшая недавно площадь снова заполнялась народом. На этот раз люди не молчали: они ругали, обзывали Самайю, плевали в неё, грозили кулаками, швыряли камни и навоз. Выкрики «Ведьма!», «Убийца!», «Шлюха!» преследовали её всю дорогу. Среди беснующихся Самайя заметила Сильвестра и отвернулась: именно он выдал её страже.

Тот же глашатай, который читал приговор Катрейны, развернул длинный свиток. Священник подбежал к ней, начал что-то вещать насчёт дьявола и его слуг — Самайя не слушала. Краск спустился вниз и смотрел на неё бесстрастно, но она ощущала его беспокойство. Почему он так за неё боится? Дядя его попросил? Она не видела Сайрона Бадла очень давно и понятия не имела, где он.

После обвинений наступила её очередь. Присев, она прямо на досках эшафота начертила руну. Выпрямившись и облизав сухие губы, она задрала подбородок и крикнула:

—Я требую суда Истинной Летописи и готова принять её приговор!

Она боялась, что никто не услышит её слов.

Подняв правую руку, она дрожащим голосом повторила фразу.

***

Ивар с трудом заставлял себя окунать перо в чернильницу: рука тяжелела от каждого слова. Сегодняшний день принёс гибель королевы Катрейны. Ему пришлось подробно описывать всё, что происходило на Волхидской площади. Радовало одно: своими глазами он этого не видел. Впрочем, радость была сомнительной: вместо строк перед глазами стояла Катрейна на эшафоте, теперь вот Мая, которую ждёт костёр.

Несколько страшных мгновений Ивар пережил, когда Летопись упомянула про Алекса и арбалетчиков. Алекс спасся — он выехал из Золотых ворот: его никто не решился тронуть. Георг, похоже, заранее подкупил стражу и подготовил бегство через ближайшие к Волхидской площади Врата Покоя. Они открывались только в дни похорон и казней и никем не охранялись из суеверного страха: якобы любой стражник у этих врат, который попытается задержать похоронную процессию, никогда не попадёт на небеса, а застрянет на пороге загробного мира.

На воротах не имелось опускающейся решётки. Георг успешно воспользовался тем, что ворота открывали утром и закрывали вечером. Ивар читал о побеге, радуясь возможности отвлечься от событий на площади, где после казни Катрейны Летопись насчитала восемь трупов, тридцать четыре раненых и помятых в давке горожан.