Игра на эшафоте. Книга 1 трилогии "Летописец"

Деян клялся, что женщина не была против. Свенейву снова пришлось спрашивать Летопись, но прошлое ей было неподвластно. Зато ей была дана другая сила, — голос Краска отвердел:

—Ей было под силу узнать, кто говорит правду, кто лжёт — это касалось не только потомков Свенейва. Надо было всего лишь своей кровью на любой поверхности начертать знак, вот такой, — Краск вывел на пыльной доске руну в виде закорючки с двумя перекрещивающимися линиями, — и потребовать суда Истинной Летописи. Затем оставалось вписать клятву. Именно так и поступил Деян.

Дал клятву на крови, что насилия не было.

—И что случилось? — Самайе не понравилось выражение лица Краска.

—Ничего. На пергаменте появилась надпись, что он невиновен. Тогда Словин потребовал от жены дать клятву, что ею овладели против воли. Ей пришлось это сделать, и её ждала гибель, ибо это была ложь. Летопись убила и её, и нерождённого ребёнка. Оправдание или смерть, другого наказания предусмотрено не было. — Самайя похолодела. Краск уставился на неё в упор:

—Вот потому-то мало кому хотелось испытывать судьбу.

Только приговорённым вроде тебя терять нечего.

—А если король откажет?.. — неуверенно спросила она.

—Не откажет! — отрезал Краск. — Кровь, посвящённая Истинной Летописи, будет взывать к ней, поэтому даже древний закон отменять не стали. Айварих побоится, что Летопись его накажет, как был однажды наказан Угрин, сын Ярвиса, приговоривший к смерти за измену Иева Красивого. На самом деле ему хотелось получить жену Иева. Когда Иев потребовал суда Летописи, Угрин отказал.

В тот же день его поразила молния. На днях Его Величество и я вспоминали этот случай. Дай руку! — приказал Краск, вынимая кинжал.

Самайя протянула правую руку, барон провёл лезвием по коже ладони. На ней выступила кровь. Самайя сжала руку в кулак, удерживая капли.

—А если у меня не получится, если меня убьют, вы поможете ему? — она посмотрела на Ноэля.

Краск присмотрелся к ней, пожевал губы и кивнул:

—Я о нём позабочусь.

—Что я должна сказать?

—Что невиновна, что письмо Сиверса фальшивое.

— Самайя помнила письмо, которое потеряла в день смерти Тории, но не знала его содержания. — И ещё вот это... — Энгус добавил короткую фразу — её нетрудно было запомнить. Она оглянулась на Ноэля. «Храни вас Бог», — подумала она и направилась к двери.

На эшафоте уже закрепили столб. Самайя шла, с трудом переставляя ноги. Несмотря на заверение Краска, она боялась окончить жизнь в страшных муках. Зубы стучали от страха, ноги стали ватными.