Норвуд

— Да у меня никогда и не было выбора, интерфектор — я с ними с самого детства... А ещё они обещали убить деда, если откажусь, — сейчас стало особенно заметно, что Френни не больше лет, чем мне. — И просили вроде бы не так много — подумаешь, раздать монеты...

— Хочешь сказать, что ты не знала, чем это закончится? — во мне боролись жалость и злость. — Когда мы виделись с тобой в прошлый раз, мне не показалось, что тебя терзают какие-то сомнения! Наоборот — веселье и радость!

Интерфектор сделал едва заметный жест, который мог значить только одно — не нужно наседать на девушку сверх меры.

— Поначалу действительно не знала, но догадывалась, — честно ответила она. — А насчёт сомнений... Считаешь, мне надо было разрыдаться тогда, при вашем появлении? И откуда тебе знать, что испытывают Опалённые, когда применяют свой.

Мне хотелось многое ответить и ещё не меньше спросить, но господин Глен не дал этого сделать, предложив девушке продолжить рассказ.

— Я должна была приказом, — Френсис явно выделила это слово, — привести всех, от кого тянуло тьмой в какое-нибудь местечко наподобие этого и прикончить.

— Если монет было около тысячи и пусть даже не все удалось раздать — твоих сил не хватило бы на такую толпу, — недоверчиво проговорил интерфектор.

— Не все носили с собой золото необходимое время — кто-то спрятал его, кто-то потерял, кто-то заполучил сразу несколько монет, удачно собрав долги... — пояснила девушка. — И кроме того, проклятье позволяет тратить гораздо меньше сил, чтобы подчинить своей воле такого человека. Но я всё равно не смогла — одно дело догадываться об этом кошмаре и совсем другое — начать его.

— То есть главное, что точку поставила не ты? — мне не удалось сдержаться.

— Я не снимаю с себя вины... — кажется, Френсис задыхалась.

— Хватит!

От пристального взгляда интерфектора у меня загорелись щёки.

— Откуда вообще взялись монеты? — господин Глен говорил, не переставая смотреть на меня.