Норвуд

— И дед, спутавшийся с тьмой только ради тебя, — не знаю, откуда интерфектору это известно, но говорил он очень уверенно, — из-за тебя же принимает ужасные муки. Мы с Норвудом слышали его крики — он умирает, девочка. Умирает, из-за твоей трусости, из-за твоей слабости, из-за твоей нерешительности!

Под конец господин Глен уже просто кричал. Да так, что даже звенело в ушах — всё-таки мы находились в театре, и, казалось, любой звук здесь в несколько раз громче, чем обычно.

И когда я уже хотел попросить его прекратить, мужчина вдруг перешёл практически на шёпот:

— Но всё ещё можно исправить... Ты поможешь нам, Френни?

Девушка смотрела прямо перед собой, не мигая и, похоже, даже не дыша. На руки стекал горячий воск, но её это совершенно не беспокоило.

— Я помогу, — спустя несколько долгих мгновений ответила Френни. — Но как справиться с Карлом Рокитанским мне неизвестно.

Почти прогоревшая свеча негромко и очень уютно потрескивала.

— Убивать его нет необходимости, — Бернард Глен с облегчением выдохнул. — Нам нужно только узнать, что затевается и освободить твоего деда. И для начала — расскажи нам всё...

И Френсис Фонтен рассказала.

Хотя мы и так уже практически всё знали — ей действительно было поручено доставить в город около тысячи золотых монет и Клинок. Значительную часть удалось распространить через подкупленного бургомистра, какими-то количеством расплатилась сама Опалённая, а некоторые так и остались нетронутыми.

— Кто дал тебе монеты? — как будто между делом поинтересовался интерфектор.

Девушка задумалась, решая, видимо, стоит ли отвечать.

— Раз уж взялась помогать, то глупо теперь отмалчиваться, — негромко произнёс я и положил арбалет на пол. Пусть он и был невелик, но держать его постоянно тяжело.

— Его зовут Альфиери, — она ответила так быстро, будто только и ждала от меня этих слов. — Это было на севере... Он отдал монеты и объяснил, что нужно делать.

Судя по тому, как вздрогнул господин Глен — этот человек был ему явно знаком.

— Как они заставили тебя? — хрипло спросил мужчина. — Мне не кажется, что ты жаждешь силы и помогаешь им добровольно.