Искоренитель

 

Очам утомлённым виделось малоприятное зрелище, изображающее характерную картину крайних селений севера: вымощенные грязью и навозом улицы – нечета городским каменным тропинкам или коридорам приората; покосившиеся избёнки да землянки в сорняках утопшие, мазанки с крышами соломенными, кои сродни решету головы хозяев спасали даже от нынешнего моросящего дождя. Здесь не было милых глазу цветочных клумб, садов ухоженных, литых из бронзы статуй короля Будимира, столбов кованых со свечными фонарями – лишь факелы тряпичные всюду торчали, с которых масло сочилось.

Ещё слякоть преобладала перемешанная копытами скотины, костры местами тлились и чаны на них кипели, вокруг каковых облачённые в лохмотья жители местные отирались, готовя похлёбку наскоро или похуже что: над огнём жарким белок опаливая, а быть может и иных грызунов, не менее мерзко в виде трапезы выглядевших.  

В Залесье, верно, ход времени обмер, напоминая однотонный стук причудливых башенных часов на широкой площади Прескалья.

Однако одна диковинка тут имелась: колокол церковный, исполняющий в этот неспокойный вечер набат продолжительный….

Холодные капли осеннего дождя стрекотали по кожаному капюшону епанчи старшего искоренителя Мстислава, скатываясь на породистый нос, промокая короткую агатовую бородку, обрамляющую острое худощавое лицо, щекоча после затянутые в кожу ладони. Сильные руки мастеровитого охотника умело держали поводья верного коня «Колосса», взращённого в приорате Верхоречья ещё задолго до раскола ордена на свободные от власти друг друга осколки.

 

За вороным дьяволом и изящным наездником след в след держался действующий офицер второго полка армии Его величества Будимира пятого, заседающего в троне морозного дворца, что располагался на снежных вершинах Северного королевства. Ефимий – вояка по навыкам, убеждениям и норову, внешне походил на крепкого крестьянина-пахаря, который без кобылы в день знойный мог целое поле землицы мокрой распахать.

Широколицый, ростом в три аршина, бородатый в меру, он так же был ужасающ и таинственен за капюшоном, да только размерами своими крупными явно недобрые мысли в очевидцах побуждал….    

Грозный вид людей в доспехах должно быть пуще прежнего расстроил падших духом насельников, ибо отцы с матерями пытались тут же детей от глаз наших сокрыть, будто неладное чуяли в каждом встреченном путнике. 

Мы пошли медленнее.