Тёмные дороги

Мальчишка был тощим, грязным, светловолосым. На вид — лет пяти.

Серые глаза округлились от ужаса и детской надежды — вот, сейчас этот большой сильный дядя, который убил плохого человека, убьёт и этого страшного колдуна и заберёт его с собой туда, где будет тепло, спокойно и можно будет уснуть.

 — Тихо, малец, не дёргайся, — проговорил Бранимир и перевел взгляд на радаря.

Тот спокойно и крепко держал нож у своего горла.

 — Ты знаешь, здесь может пролиться только кровь жертвы, — усмехнулся радарь тонкими фиолетовыми губами.

Бранимир потёр переносицу. Он почувствовал, до чего устал.

 — Знаешь. Ты прав. Твоя кровь не нужна.

И он вытянул руку.

Кинжал в руке радаря хрустнул и осыпался прозрачным порошком.

А Бранимир был уже рядом. Ребром ладони рубанул по горлу темнолицего, осторожно придержал задыхающегося, бьющегося в агонии радаря.

 — Не надо крови. Совсем не надо, — убаюкивая умирающего повторял он, укладывая его на земляной пол. Проверил чтобы тело не касалось каменного круга.

И наконец посмотрел на мальчишку.

Тот всхлипывал, пытался извиваться, но спутывали жертву со знанием дела.

 — Погоди. Погоди, малец, уже скоро, — успокоил Бранимир мальчика, входя в круг.

Нежно, так, чтобы тот не чувствовал боли, вскрыл ему вены на руках и продолжил призыв с того места, на котором замолчал мёртвый радарь.

Мальчик всхлипнул. Бранимир досадливо дёрнул щекой и сделал надрезы под коленями жертвы. Возвысил голос.

Тени между изваяниями потемнели. На алтарь струился, проходя сквозь извивающиеся полупрозрачные корни свет Красного Полнолуния.

Кровь жертвы стекала, наполняя руны каменного круга.

Бранимир поднял кинжал, острием указывая на невидимую, но давяще могучую Красную Луну;

 — Приди, странник ледяной пустоты, пожиратель звездного пламени, ты, создающий ничто из всего и всё из ничего.

Кинжал глубоко вошел в шею мальчишки, почти отделяя ее от тела. Кровь рисовала причудливый узор, омывала каменный круг, и дрожали тени, выл Ломаный Лес, бесновался в голове Бранимира мёртвый некромант, заливисто смеялся убитый только что мальчик, просил сладенького, открывался проход в чужие пространства.

В круг входил Аз-Агатот.