Тёмные дороги

Тело напоминало человеческое, но каждое движение, жест, даже лёгкое дыхание веяли холодной жестокой чужеродностью. Голова, увенчанная шестью чёрными шипами едва не касалась потолка. Длинные тонкие руки, покрытые коричневыми постоянно двигающимися пятнами, свисали ниже колен. Узкие желтые глаза смотрели мудро и печально.

Скользкими пальцами он погладил мёртвого ребёнка:

 — Аххх... Юная жизнь, что могла бы стать вратами. И ты принёс её мне в жертву, воин-колдун.

Низкий звучный голос заполнил зал, и смолк беснующийся лес, стихло потрескивание пламени в светильниках, замерли капли жертвенной крови на краю алтаря.

 — Я знаю тебя, — Аз-Агатот с интересом смотрел на Бранимира, — ты тот, кто уничтожил и пожрал некроманта из Падающей Башни и извёл Костяных Всадников. Помню тебя в Томе Тысячи Дверей и у входа в Летающую Иглу. Тебя зовут, когда надо открыть проходы между мирами. Иди добыть что-то очень страшное. То, что вы, обитатели этой яви зовёте тёмным. Зачем ты позвал меня.

Бранимир молча достал из кармана куртки маленькую каменную шкатулку с плотно пригнанной полукруглой крышкой, украшенной знаком Великого Узла.

 — Тюрьма Старых Богов, — голос Аз-Агатота был все так же спокоен и задумчив, — место за пределами пространств и времён. Пустая вечность без смысла и чувства. Зачем тебе убирать меня из этих миров, человек?

В голосе существа впервые проскользнули нотки ленивого любопытства.

 — Мне заплатили, — пожал плечами Бранимир.

 — Я не буду предлагать тебе плату больше, — кивнул головой Аз-Агатот, — знаю, что ты не нарушаешь слово, данное тем, кто тебя нанял. Но помни, что когда-нибудь, кто-нибудь обязательно выпустит меня. И тогда я найду тебя. В каком бы обличье ты не скрывался. В каком бы времени ни существовал. Я найду тебя.

Тело существа истончилось. Оно сжималось, словно лист пергамента со злобой комкали, мяли, уничтожали. Остался лишь комок серой скользкой плоти.

Бранимир бережно закрыл крышку, замотал шкатулку в чистую тряпицу и сунул за пазуху.

Снял со стены светильник и пошёл наверх.

В коридоре он с размаху запустил светильник в дальнюю стену, дождался, когда пламя лизнуло доски, и вышел во двор.

Стая ушла.

Ломаный Лес молчал, ждал, когда чёрный человек покинет усадьбу.

Вороной стоял там, где Бранимир его и оставил.