Тёмные дороги

 — Ты не дёргайся, я всё и так понимаю, — как с испуганным ребёнком говорил Бранимир с туманщиком, и, слыша мягкий баюкающий голос, кривоногий коротышка хотел выть, закрыться руками, оказаться где угодно, лишь бы не в этом неправильном нечеловеческом лесу, только бы не чувствовать крепкую тёплую руку нелюдя на затылке.

 — Людей в усадьбе сколько? Можешь говорить, но тихо, — Бранимир чуть ослабил хватку, приподнял туманщика за тонкую морщинистую шею.

 — Не знаю. Может пятнадцать.

 — Радарей сколько. Сколько охраны?

Бранимир не спешил. Истошно завопить или удрать через Серые Верхи — страное пространство, где оживают мысли колдунов, ведунов, радарей и тех, кому дали особое слово, — туманщик не мог, как не мог и колдовать. Ломаный Лес жадно поглощал, переваривал и возвращал в виде жутких порождений любое колдовство. Он и туман то мог порождать только потому, что это не было колдовстом.

 — Радарей пять. Может, шесть. Хозяин из них, — горячо шептал туманщик. Слова вываливались, цеплялись одно за другое, были нескончаемы, ведь, пока он говорил — жил.

Чёрный человек снова ткнул его в скользкие корни, уже почуявшие кровь из разбитого носа.

 — Охрана где? Сколько?

 — Не знаю. Правда! Обслуги, девок, там, поваров — нету вовсе, отослал их пан.

 — Верю, — хлопнул по складчатому затылку Бранимир и коротко кнул уродца ножом за ухо. Тот хрюкнул и вытянулся. Заволновались корни навьдрева, хлюпая раскрылась бледная пасть и белёсые нити поползли к тёмной луже и серому телу.

Бранимир побежал к тропе.

Не касаясь стремян, взлетел на вороного. Ласково похлопал по шее и пустил рысью.

Усадьба уже недалеко, но надо успеть осмотреться до темноты.

***

Коня Бранимир оставил в узком извивающемся овраге, неподалёку от усадьбы Вьецельского. Накинул повод на выступающий из склона изогнутый корень, снял плащ, бережно свернул и убрал в седельную сумку.

Усадьбу он чувствовал уже здесь — как сгусток очень внимательной ждущей тьмы. Радари Чёрного Солнца сильно рисковали, проводя ритуал в самом сердце Ломаного Леса. Но тут им точно никто не помешает, — думал Бранимир, лёжа за поваленным деревом.