Кровь. Меч. Корона.

Я вспомнил его лицо — это был старший брат местного вождя. Мэт ап Килох, кажется, так его звали.

– Ты обещаешь нашему клану защиту, Киган ап Конайлли, но сможешь ли ты защитить нас от воинов короля Гибрухта? – спросил он.

Киган поёрзал в седле, устраиваясь поудобнее.

– Его воины стоят не больше, чем снег поздней весной, – отмахнулся он. – Фивелл ап Мона сражался со мной, и его люди бежали, как трусливые зайцы! И так же я прогоню Гибрухта!

Сказать по правде, Фивелл ап Мона сражался со мной.

– Громкие речи ты ведёшь! – сказал старик.

Даже отсюда я видел, как заиграли желваки на лице у Кигана. Он ненавидел, когда ему напоминали о рабстве. И я тоже.

– Выбирай выражения, старик, – тихо прорычал я, так, чтобы только он услышал.

– Всё меняется, Мэт ап Килох, – произнёс король. – И если вчерашний раб может разбить в поле прославленного воина, разве это не гнев богов?! Нашей землёй правит убийца родичей! Сколько неурожаев случилось с тех пор? Сколько раз по стране прошла лихорадка? Если это не кара божья, то что? Сколько добычи принёс Гибрухт из своих походов? Он — братоубийца, и удача отвернулась от него! Недолго кланы будут хранить ему верность!

Я снова восхитился его красноречием.

– В твоих словах есть смысл, Киган ап Конайлли, – согласился старик. – Но клан Килох принёс клятву верности твоему дяде, и боги покарают нас за предательство.

– Клятва узурпатору ничего не стоит, – отмахнулся король. – Он проклят богами, а значит, их гнев падает и на вас! До тех пор, пока вы храните ему верность!

Я усмехнулся. Киган специально повысил голос, чтоб все услышали. Из домов и хижин начали выходить люди. Некоторые лица я узнавал, некоторые — нет. Мне так и хотелось приказать солдатам атаковать, спалить эту деревню до основания, довершить начатое мной, но я знал — это будет роковой ошибкой.

– Мы признаём твоё право, король Киган, – с явной неохотой произнёс старик. – Клан Килох присягнёт тебе на верность.

– Клянись, Мэт ап Килох! – король спрыгнул с лошади.

Старик подошёл к своему новому сюзерену и встал на одно колено. Киган протянул ему руку, и тот обхватил её своими ладонями.

– Клянись, – тихо напомнил король. – Чтоб каждая собака услышала.