Кровь. Меч. Корона.

Я полоснул его по руке, отскочил назад, коротким уколом в бедро обездвижил его, и, наконец, широким взмахом клинка отрубил ему голову. Призрачный Жнец дрожал в моих руках, и я знал, что он дрожит от восторга после доброй драки, что он рад вернуться в мир после сотен лет беспробудного сна. Я и сам был в восторге, я никогда ещё не чувствовал себя настолько живым. Все цвета сделались яркими, все мои чувства обострились до предела.

Я окинул взглядом поле битвы. Теурийские воины добивали последние очаги сопротивления.

Глава 20

«И Глеулвид пошел к воротам и открыл их. И хотя перед воротами положено было спешиваться, Килох не сделал этого и въехал в них на коне. И он сказал: "Приветствую тебя, владыка этого острова! Пусть благоденствуют твои высокие, и твои низкие, и твои знатные, и твои воины, твои приближенные и пусть их благополучие будет не меньшим, чем твое. И пусть твоя власть, и твоя мощь, и твоя слава множатся на всем этом острове.»

– Килох и Олвен, Мабиногион

Новый браслет оказался великоват.

Мы продвигались вглубь гаэльской территории, и никто больше не смел нам препятствовать. Мы потеряли тринадцать человек убитыми, ещё трое были тяжело ранены, и никто не мог сказать, выкарабкаются ли они, а легко раненых никто не стал считать.

Наш обоз пополнился добычей, из-за чего мы пошли ещё медленнее, плюс мы задержались, чтоб похоронить наших мертвецов. Гаэлов оставили лежать как есть. Король сказал, что их похоронят местные по своим обрядам. Нескольким всадникам удалось сбежать, и теперь никто не сомневался, что про нас, случившуюся битву, нашу численность и направление знает каждая собака в этих краях.

– Всегда оставляй одного в живых, – сказал мне Киган с таким видом, будто он всю жизнь только и делал, что захватывал города, выигрывал сражения и командовал армиями.

– Тут ты прав, маленький король, – согласился Чеслав Чёрный Ветер, который делал это всё на самом деле. – Иначе кто расскажет о твоей славе?

Мы ехали втроём в середине колонны. Все караулы усилили, впереди шли конные дозоры, без сигнала от которых мы не могли двинуться дальше, и даже на привалах солдатам было приказано не выходить из лагеря по одиночке.